— Согласен, — кивнул я. — Организуй. И проследи, чтобы его пища и вода были в порядке. Он должен видеть, что мы выполняем условия, что относимся к нему не как к пленнику или зверю, а как к человеку.
— Я займусь его обучением, — добавил Обручев. — И сам поучусь. Если всё заладится, через месяц-другой сможем объясняться уже не на пальцах.
— И предупреди людей, — обратился я к Лукову. — Никаких насмешек, оскорблений, враждебных жестов. Кто нарушит — строгое наказание. Он здесь как представитель соседнего народа. Мы ведём себя соответственно.
Совет разошёлся, каждый со своими мыслями и задачами. Я вышел на крыльцо. Сумерки сгущались быстро. У землянки, где разместили Токеаха, горел одинокий огонёк камелька. Ополченец, стоявший в отдалении на посту, нервно поправлял мушкет на плече.
Впереди была новая, сложная игра. Мы сделали первый шаг в хитросплетение местных отношений, вступили в негласный договор с силами, которых не понимали до конца. Но иного пути не было. Чтобы выжить и укрепиться в этом краю, одних топоров и ружей было мало. Нужны были союзники, информация, понимание земли и её народов. Токеах, молчаливый и наблюдательный, был ключом ко всему этому. Теперь предстояло повернуть этот ключ, осторожно, не сломав, и приоткрыть дверь в мир, лежащий за частоколом нашей хрупкой, но уже пустившей корни колонии.
Глава 12
Слово индейского вождя оказалось твёрдым, как кремень. Не прошло и пяти дней после нашей договорённости, как с дозорного холма поступил сигнал: с северо-востока движется группа всадников. Луков мгновенно поднял тревогу, но я, сверяясь с календарём, приказал стоять на местах, лишь усилив готовность артиллеристов у береговых орудий.
Они появились на краю расчищенного поля — десять человек верхом на невысоких, коренастых лошадях пегой и гнедой масти. Вела группу пара молодых воинов, а за ними, погоняя животных тонкими прутьями, следовал сам Токеах. Животные шли покорно, без спроса, лишь изредка фыркая. Это были не породистые скакуны, а настоящие дети прерий — выносливые, крепкие, с густой шерстью и умными, внимательными глазами. Для нас они значили больше, чем любая золотая жила.
Встреча прошла по отработанному сценарию, без лишних слов. Мы вынесли к воротам частокола заранее приготовленное: десять отличных стальных топоров с ясеневыми рукоятями, пять длинных тесаков в простых кожаных ножнах, три старых, но исправных фузеи с роговыми пороховницами и мешочками с отмеренным свинцом. Индейцы, спешившись, осмотрели товар с каменными лицами, но в их глазах читалось сдержанное удовлетворение. Топоры они взвешивали на ладони, пробовали лезвие на ногте, перебрасывались короткими, гортанными фразами. Один из старших, тот самый, что приводил Токеаха, кивнул мне, потом указал на лошадей, а затем — на запад, в сторону испанских земель. Жест был ясен: договор в силе, враг общий.
Луков со своими людьми принял лошадей. Животных сразу же отвели к специально сколоченному загону у ручья, подкрепили сеном из наших скудных запасов, дали времени освоиться. Кони оказались смирными, привыкшими к людям — видимо, уже были объезжены. Это мы и надеялись увидеть, когда заключали договорённости с индейцами.
На следующее утро, едва рассвело, вся колония собралась на расчищенном ещё осенью поле у восточной окраины поселения. Обручев, сияющий, как ребёнок, получивший новую игрушку, уже катался верхом на одном из меринов, проверяя его ход. Рядом лежали все принадлежности, нужные для распашки поля. Благо во время плавания мы не лишились всего нужного для работы.
— Народ, слушай! — мой голос, окрепший за месяцы командования, легко перекрыл предрассветный гомон. — Видите этих коней? Это не для парада. Это для дела. С сегодняшнего дня начинаем пахоту. Первая задача — семь десятин под ячмень и рожь, как и договаривались. Потом — участок под картофель. Ещё — под огороды для каждой семьи. Работать будем звеньями. Старосты, ко мне за заданиями!
Люди, ещё не веря своему счастью, окружили загон. Мужчины, многие из которых до рекрутчины или бегства были пахарями, с любовью и знанием дела осматривали животных, щупали холки, заглядывали в зубы. Женщины уже несли из амбаров мешки с отборным зерном, которое мы так берегли для этого дня. Даже дети чувствовали всеобщий подъём и бегали под ногами, пытаясь погладить лошадиные морды. Животные явно были не рады такому вниманию, но стояли мирно, не кусаясь и не лягаясь.
Первым делом нужно было разбить поле на участки и распределить силы. Обручев с Мироном взяли на себя эту задачу, используя простейшие вехи и верёвки. Я же занялся организацией самого процесса. Пахать предстояло на трёх конях одновременно — больше животных отпускать было рискованно, остальных требовалось беречь для других работ и потенциальной мобильности. Нужны были плугари, погонщики, люди для разбивки комьев и следования за сохой с семенами.