Он бежал, не скрываясь, его лицо, обветренное и обычно невозмутимое, было искажено не усталостью, а сосредоточенной тревогой. Заметив меня у повозки с семенами, он резко свернул, почти спотыкаясь о комья земли и едва не повалившись на месте, обронив перевязку с несколькими белками и двумя дикими зайцами, которую нёс перекинув прямо через шею.
— Павел Олегович! — его голос сорвался на хриплый шёпот, хотя рядом никого не было. Он оглянулся через плечо, как бы проверяя, не тянется ли за ним невидимая угроза. — В лесу, верстах в пяти к востоку от ручья, у старого дуба-великана… Лагерь.
Я отложил мешок, почувствовав, как внутри всё сжимается в холодный комок.
— Охотники? Старатели? Давай точнее, чтоб тебя!
— Нет, — Степан твёрдо покачал головой, и в его глазах, видавших пороховой дым при Бородине, вспыхнул холодный, профессиональный огонь. — Солдаты. Человек десять, не меньше. Палатки поставлены по-армейски, ровным рядом. Кони на приколе, виделась сбруя казённого образца. У двоих у костра — ярко-синие куртки, такие носят в крепости у них, в заливе. Не разглядывал близко, но походка, выправка… Это не искатели. Это патруль. Или разведка. По выправке не французы, конечно, но солдатскую науку они точно знают.
Слова повисли в воздухе, тяжелее свинца. Испанцы. Не бродячие старатели, а именно военные, с ближайшего поста. И всего в пяти верстах. Они не просто блуждали — они целенаправленно остановились так близко. Разведка перед визитом. Или приготовление к чему-то более решительному.
Мысль пронеслась со скоростью пули: мирной передышки больше не будет. Время тихого обустройства закончилось. Теперь решались вопросы права на землю и силу.
— Молодец, что не полез ближе и сразу вернулся, — отрывисто бросил я, уже разворачиваясь и ища глазами Лукова. — Кто ещё в лагере видел?
— Никто. Шёл один.
— Так и оставь. Пока ни слова никому. Ступай к Обручеву, скажи, чтобы срочно шёл ко мне в сруб. Ищи Лукова — пусть бросает всё и является. Маркова тоже. И отца Петра не забудь.
— А священник зачем?
— Чтобы людей успокоить успел.
В срубе собрались через четверть часа. Луков вошёл последним, с лицом, на котором проступили резкие тени от плохо скрываемого напряжения. Обручев, ещё перепачканный землёй, нервно потирал ладонь о ладонь. Марков уже доставал из сумки блокнот, инстинктивно готовясь к худшему.
Я кратко изложил суть доклада Степана. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в печи.
— Десять человек. Вероятно, из Пресидио, — первым нарушил молчание Луков. Его голос был сух и лишён эмоций, словно он докладывал о погоде. — Значит, про нас знают. Возможно, следили давно, ждали, пока обоснуемся. Или просто патруль наткнулся. Но лагерь так близко — это демонстрация. Проверка сил.
— Или подготовка к атаке, — мрачно добавил Обручев. — Чтобы разом выбить.
— Не факт, — возразил я, разминая онемевшие пальцы. — Если бы хотели бить сразу и наверняка, прислали бы больше людей, подошли бы ночью. Это скорее показательная сила. Вызов. Они хотят поговорить. С позиции силы.
— Тогда надо встречать с ещё большей силой, — тут же отреагировал Луков. — Показать, что мы не овцы для стрижки. Пушки с корабля уже на берегу, но не все расчёты готовы. Нужно поднять всех, кто учился. Частокол — он против диких зверей и одиночек, против залпа из ружей не спасёт. Нужны насыпи, бойницы.
— Насыпи, бойницы, — выдохнул я, щёлкая костяшками пальцев. — Нет у нас на это времени. Долго строить, а они всего в пяти верстах. Не уверен, что сегодня подойдут, но завтра уж совершенно точно. — Ладно. Слушайте, — начал я, обводя взглядом собравшихся. — Первое: с этого момента в поселении военное положение. Луков, твоя задача — оборона. Немедленно поднять всех ополченцев. Пушки на мысах расчехлить, поднести ядра и картечь к самым лафетам. Расставить людей по всему частоколу, усилить посты втрое. Организовать смену через каждые четыре часа. Все мужчины, способные держать оружие, получают его из арсенала. Женщин и детей — в самые крепкие срубы в центре, под охрану. Второе: Обручев. Все строительные работы прекращаются. Все силы — на укрепления. Нужно насыпать земляные валы изнутри у наиболее уязвимых участков частокола. Сделать подставки для стрелков, чтобы могли вести огонь поверх бревен. Проверить запасы воды на случай пожара. Набрать песка в мешки для тушения. Третье: Марков. Готовь перевязочные пункты в трёх местах — у ворот, в моём срубе и в лазарете. Кипяти воду, готовь бинты, инструменты. Четвёртое: я вызываю к себе Токеаха.
Луков нахмурился.