— Прекратить огонь! Не преследовать! — скомандовал я, уже внутри частокола. Дымившиеся пушки замолчали. Стрельба со стен стихла.
Мы наблюдали, как остатки отряда скрываются среди деревьев. Поле перед нами осталось пустым, если не считать трёх неподвижных тёмных пятен на земле. Тишина, наступившая после грохота, была оглушительной. Пахло порохом, пылью и чем-то едким — страхом и адреналином.
Я обошёл позиции. Потерь не было. Лишь у Лукова оказалась прострелена навылет куртка в районе плеча — пуля прошла в сантиметре от тела, лишь слегка задев кожу. Он отмахивался, как от назойливой мухи, его лицо было сосредоточено на организации дозоров — вдруг это отвлекающий манёвр.
Марков уже выбежал со своими помощницами, но его помощь не понадобилась. Он лишь осмотрел царапину у Лукова, промыл её и заклеил пластырем.
Я поднялся на помост у ворот, откуда была видна вся колония. Люди высыпали из укрытий, в их глазах читалась смесь ужаса, облегчения и дикого возбуждения. Мы выстояли. Первую атаку отбили. Но все понимали — это только начало.
— Внимание! — мой голос, охрипший от команд, постарался звучать твёрдо и громко. — Первое столкновение позади. Но расслабляться рано. Это был лишь авангард. Теперь они знают, что мы вооружены и готовы драться. Ждите ответа. Военное положение продолжается! Все на свои места! Дозоры удвоить! Раненых к Маркову! Остальных — по укреплениям, проверить оружие, поднести боеприпасы!
Люди, ещё минуту назад бывшие на грани шока, снова пришли в движение, подхваченные жёсткой волей необходимости. Победа была, но она не принесла радости — лишь трезвое понимание, что пламя войны, которое мы только что разожгли, уже не потушить одним залпом. Теперь нужно было тушить его, имея на руках лишь ведро воды и стальную решимость. Или быть им испепелёнными.
Глава 14
Следующие несколько дней я только и занимался тем, что постоянно проверял наш лагерь, надеясь удостовериться в том, что наше ополчение сможет хоть что-то противопоставить испанским воинам. Как ни посмотри, а долгое время они жили в условиях прямых столкновений с местными индейскими племенами и просто дикой природой. Если столько лет они проживали на этой территории, то нам нужно было привыкать к жизни здесь.
— Надо действовать, Павел Олегович. Если мы тут сидеть будем, то испанцы успеют собрать войска с поселений — и тогда не получится нам здесь усидеть.
Луков продолжал продавливать идею наступления. Мы сидели внутри укреплённого лагеря, укрытого разве что обычным частоколом, а потому бывший штабс-капитан старался протолкнуть мысль о необходимости наступления. Нельзя сказать, что его предложение было абсолютно бессмысленным: ведь испанцы почти наверняка ожидают, что мы станем отсиживаться внутри поселения, надеясь настолько закрепиться, чтобы выбить нас было невозможно даже при помощи артиллерии. Сейчас мы делали именно это — окапывались, закреплялись, готовились сражаться.
— Поймите же. — Луков вскочил со скамьи, на которой только что сидел, покачиваясь на месте от нервов и возбуждения. — Испанцы не готовы к тому, что мы выйдем за стены и атакуем первыми. У нас есть оружие, хорошее оружие. У нас есть союзники из индейцев. Не просто же так вы смогли с ними договориться. — Взгляд главы службы безопасности колонии метнулся к Токеаху. — Ты сможешь провести нас до деревень?
Индеец кивнул. По его спокойной позе можно было понять, что бойца племени нисколько не пугает факт будущей войны. Он будто бы ждал именно этого момента, когда у племён коренных жителей окажется хоть малейшая возможность ответить латинским переселенцам, — а именно сейчас такой шанс неожиданно и появился.
Сидящий рядом с Токеахом Обручев посмотрел на меня. Он был вторым профессиональным военным во всей колонии, пусть сражался не столько на самой передовой, но это не мешало ему иметь понимание войны. Да, сейчас нам придётся сражаться не с линейной тактикой под бой барабанов и уханье пушек, но их опыт сейчас был ключевым. Я, как человек сугубо гражданской жизни, хотел бы спрятаться, зарыться как можно глубже, но вот военные могли понимать картину намного шире, куда лучше, чем я.
— Говорите, Николай Александрович. — кивнул я инженеру, нервно теребящему пальцами рукоять торчащего из кобуры пистоля. — Вижу, что у вас имеется стоящая мысль.
— Есть. — Обручев несколько раз кивнул, мотнув отросшими волосами. — Я соглашусь с Андреем Андреевичем. Нельзя нам здесь сидеть. Да, мы можем просто сидеть здесь, надеясь на пушки, которые должны нас защитить. Но смогут ли они это сделать? Испанцам незачем торопиться. Они возьмут, соберут достаточные силы для полной блокады нашей деревушки и просто возьмут нас в кольцо. — Обручев, не выдержав, поймал трубку от горящей свечи, слабо освещающей сейчас единственную комнату моего деревянного дома. — Понимаете, о чём я говорю? У них будет время отыскать наши склады, дома, пристреляться. А мы даже не сможем эвакуировать людей. Два из трёх кораблей ушли, остался лишь один. У нас есть команда, у нас есть люди. Нам нужно показать свои зубы, свои клыки, собственные силы.