— Согласен. — неожиданно для всех подал свой голос Марков. — Сейчас мы выглядим как одна большая мишень, сделанная из людских тел. Все мы взяли ответственность за тех людей, которые сейчас живут в колонии, а я пока не научился воскрешать мёртвых и вообще не уверен в том, что это даже гипотетически возможно. Вот и остаётся нам сделать так, чтобы была возможность сделать хоть что-то, чтобы большинство наших людей выжило. Никогда бы сам не подумал о том, что буду согласен первым начинать сражение, но раз такова стала реальность, то ничего иного нам не остаётся.
— Отец Пётр. — я посмотрел на священника, что мирно сидел в углу, сжимая в ладонях простой крестик. — Есть что сказать?
— Боюсь, что мои слова не убедят вас в том, чтобы решить вопрос мирно. — Служитель культа посмотрел в потолок, шевеля одними губами, а затем обвёл взглядом всех, кто сидел в комнате. — Я буду молиться за ваши жизни и за жизни тех, кто будет сражаться с их стороны. Просто помните мою просьбу — не убивайте тех, кто будет без оружия или решит сдаться. Пусть на ваших руках будет меньше крови.
— Так или иначе, вам придётся решать, Павел Олегович. — вставил своё слово Мирон. — Вы подарили нам возможность жить спокойно, без барского гнёта, так что нет у нас никаких возможностей не согласиться с вашим решением.
— Значит, будем сражаться. — кивнул я. — Токеах, у тебя в племени есть воины, которые решатся помочь нам в этом деле? Нам нужны проводники по окрестным землям, чтобы мы смогли атаковать эффективно, со всех сил. Если мы будем топтаться на одном месте, то толку от нашей затеи не будет. А если они смогут нас разбить, то дальше возьмутся за вас. Они почувствуют запах крови, и тогда ничего их остановить не сможет.
— Да. — коротко ответил индеец. — Я найду людей, а вы найдите оружие для нас.
— Только не привлекай к этому весь твой народ. Предприятие у нас опасное, малыми силами придётся сражаться, так что без фанатизма.
— Не я решать буду. Нам людей в бой послать придётся, а то только старейшина решить может, и никак не я.
— Хорошо, пусть так будет. Иди, Токеах. Луков, бери оружие. Выдай им два десятка кремневых фузей из нашего запаса, патронов вдоволь, пороха столько, сколько нужно, а ещё пыжей в достатке дай, чтобы стрелять они могли без экономии.
— Но…
— Нет никакого смысла экономить. — я выдохнул. — Если мы проиграем, то толку нам от запасов в наших погребах вообще никакого не будет, а сейчас они наши союзники, так что отдай спокойно оружие и одного коня, да и помоги ему всё закрепить так, чтобы ни одного мешочка, ни одной крупинки из пороховницы не выпало. Понял?
— Понял. Чего уж тут не понять. Разрешите действовать?
— Разрешаю.
— Мирон, нам нужно десятка полтора бойцов. Из охотников или ветеранов войны с Наполеоном. Пусть возьмут у Лукова оружие и будут готовы выступать по первому же моему приказу. — я выдохнул, чувствуя прошибающую меня дрожь. — Обручев, на тебе останется защита лагеря. Прикажи, чтобы моряки приготовили судно и были готовы к отплытию при первой же необходимости, загрузив все вещи людей.
— Бежать?
— При первой же необходимости. Если наша авантюра не окажется удачной, то придётся бежать. Увезём людей в Петропавловск-Камчатский, а там уже судьба решит их жизни. Мой отец должен будет прислать деньги им на помощь, так что дай мне обещание, что выполнишь все указания.
— Обещаю. — Обручев помолчал. — Клянусь честью офицера.
— Отлично. Готовимся. Скоро будем выступать.
Приказ был отдан. Решение, тяготившее меня все эти часы, наконец выкристаллизовалось в чёткий, жёсткий план. Теперь не оставалось места для сомнений — только для действий. Внутреннее сопротивление, эта глухая тошнота при мысли о неизбежных смертях, было заперто на самый дальний замок сознания. Его время могло наступить позже. Сейчас же требовалась холодная, расчётливая жестокость. Не ради удовольствия, а ради выживания всех, кто доверил мне свои жизни.