Он кивнул, но в его глазах читалось: он не уйдёт, пока не убедится в нашем поражении. Я не стал настаивать. Время спорить кончилось.
Я дал последний взгляд на колонию: на дымки из труб, на женщин, прячущих детей в домах, на знакомые силуэты срубов. Всё это нужно было защитить. Ценой чего угодно.
— Отряд, за мной! — скомандовал я, и наша группа в двадцать человек — пятнадцать русских, трое индейцев, я и Луков — бесшумно выскользнула через боковую калитку в частоколе, оставив за спиной затихающий шум приготовлений.
Токеах и Кайен повели нас не по открытой местности, а по едва заметным звериным тропам, петляющим в густых зарослях чапараля и между гигантских дубов. Мы двигались быстро, почти бесшумно. Индейцы шли впереди, их ступни, обутые в мягкие мокасины, не оставляли почти никакого следа. Мы шли следом, стараясь ступать так же осторожно, но грубые сапоги всё равно хрустели по сухой траве и щебню. Луков замыкал колонну, его опытный взгляд постоянно скользил по флангам и тылу.
Дорога заняла около двух часов. Мы углубились в холмистую местность к востоку от залива, поднимаясь на пологие склоны и спускаясь в овраги. Кайен иногда останавливался, поднимая руку, и прислушивался, его ноздри чуть вздрагивали, словно выискивая в воздухе чужие запахи. Он вёл нас без карты, по памяти, с точностью, которая внушала одновременно уважение и лёгкую тревогу — насколько хорошо они знали эту землю и какую угрозу могли бы представлять, будь они врагами.
Наконец мы вышли на край леса, откуда открывался вид на долину. Внизу, у извилистой ленты небольшой речушки, лежало поселение. Оно было совсем не похоже на нашу плотную, обнесённую стеной колонию. Это были десяток разбросанных по склону белых одноэтажных домиков из сырцового кирпича с черепичными крышами, несколько более крупных строений, похожих на склады или конюшни, и в центре — каменная, приземистая церковь с крестом. Виднелись загоны для скота, огороды. Никаких укреплений, кроме низкого глинобитного забора вокруг самой церкви, не наблюдалось. Это была не крепость, а именно миссия или небольшое ранчо. Дымок висел над одной-двумя трубами, по улицам изредка сновали фигурки людей. Спокойная, почти идиллическая картина, которую мы собирались нарушить.
Луков прилёг рядом со мной на краю оврага, снимая с плеча подзорную трубу.
— Народу немного, — прошептал он, изучая поселение. — Вижу человек тридцать, не больше. В основном женщины, старики. Вооружённых… вон, двое у коновязи. Ещё один на крыльце большого дома. Мушкеты есть, но выглядят расслабленно. Охраны по периметру нет.
— Идеальная цель для демонстрации, — тихо ответил я. — Но именно поэтому нужно быть осторожным. Расслабленность может быть приманкой.
Мы разработали простой план. Основная группа под командой Лукова и Кайена скрытно подходит к поселению с востока, со стороны леса, и блокирует возможные пути отступления, а также занимает позиции у конюшен и складов. Моя задача с Токеахом и тремя лучшими стрелками — выйти на центральную площадь у церкви и потребовать к себе руководителя. Сигналом к началу действий должен был стать выстрел в воздух из моего пистолета.
Мы разделились. Луков с основной группой, слившись с тенями, начал сползать вниз по склону, используя для прикрытия редкие кусты и неровности рельефа. Я с небольшой командой — Семёном, Фёдором и ещё одним охотником по имени Артём — двинулся прямо к центру поселения, следуя за Токеахом. Индеец вёл нас не по дороге, а по задворкам, мимо загонов и огородов. Мы крались, прижимаясь к стенам сараев, замирая, когда где-то раздавались голоса или лай собаки. Нервы были натянуты до предела. Каждый неверный шаг, каждый звук могли спровоцировать преждевременную тревогу.
Нам повезло — или испанцы здесь были настолько уверены в своей безопасности, что не выставляли даже элементарных постов. Мы вышли на пыльную площадь перед церковью, оставаясь в тени длинного навеса у стены одного из домов. На площади было пустынно. Лишь у колодца возилась пожилая женщина в тёмном платье, да на скамье у церковной стены дремал седой старик в широкополой шляпе. Никакой реакции на наше появление. Мы были для них призраками, материализовавшимися из ниоткуда.
Я выдохнул, сжав в потной ладони рукоять пистолета. Пора. Я выступил из тени на солнцепёк, мои люди — полукругом сзади, стволы ружей опущены, но пальцы на спусковых крючках. Токеах стоял чуть в стороне, его копьё было воткнуто в землю, но правая рука лежала на рукояти томагавка за поясом.