Луков, с окровавленным палашом в руке, подошёл ко мне, тяжело дыша.
— Основные силы разгромлены. Авангард, судя по выстрелам впереди, попал в ловушки и частично перебит, частично бежал. Пленные есть. И команданте.
Я кивнул, с трудом переводя дыхание.
— Потери?
— У нас — трое убитых, семеро раненых, двое тяжело. У индейцев — пятеро убитых, несколько раненых. Они сражались… — он замолчал, и в его обычно бесстрастных глазах мелькнуло что-то вроде уважения, — они сражались как черти.
Токеах появился рядом. Его лицо и руки были в крови, не своей, судя по уверенным движениям. В его взгляде горел холодный, безрадостный огонь свершённой мести.
— Пленных ведут. Ваш приказ?
— Собрать всех выживших. Раненых — своих и их — нести в лагерь. Маркову работы прибавится. Оружие, припасы, лошадей — всё собрать. Пушки… пушки особенно. Они теперь наши.
Мы медленно, через усеянную обломками и телами тропу, пошли к месту, где наши люди уже сгоняли пленных испанцев в кучу. Их было человек тридцать, не больше. Остальные лежали мёртвыми или умирали. Среди пленных, на коленях, с разбитым в кровь лицом, но с всё ещё вызывающим взглядом, сидел Мануэль Фернандес Васкес. Его мундир был порван, эфес сабли сломан.
Он поднял голову, увидев меня, и что-то хрипло выкрикнул по-испански. Я не стал вслушиваться. Значение было ясно: проклятия, угрозы, требования.
Я остановился перед ним, чувствуя, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя ледяную, методичную пустоту. Победа. Не в войне — она только начиналась. Но победа в этом сражении. Первая крупная победа. Мы доказали, что нас нельзя просто стереть с карты силой одного приказа. Мы показали зубы и когти. Мы стали силой, с которой придётся считаться.
— Свяжите его, — тихо, но отчётливо сказал я, глядя поверх головы команданте на дымящийся лес, на наших уставших, но стоящих людей, на индейцев, собирающих трофеи. — Отведите в лагерь. Охранять как зеницу ока. Он нам ещё пригодится.
И, обернувшись к своим, я повысил голос, стараясь, чтобы он звучал уверенно и твёрдо, хотя внутри всё дрожало от свалившегося напряжения:
— Молодцы! Сделали дело! Теперь домой. Там нас ждёт работа. Эта победа — только первый шаг. Но мы его сделали. Теперь они знают, с кем имеют дело.
Они смотрели на меня — русские мужики с закопчёнными лицами, индейцы с непроницаемыми взглядами. И в этих взглядах, помимо усталости и боли, читалось нечто новое — не просто покорность судьбе, а зародыш гордости, осознание собственной силы, добытой в жестокой схватке. Мы выстояли. Мы нанесли удар. И мы будем стоять дальше.
Глава 16
— Ну что же, господин капитан, — обратился я к пленному на чистом русском, — как же вы, честный католик, решили допустить пролития такой большой крови?
Я видел, как лицо испанского командира начинало багроветь всё больше и больше. Одними губами он шептал проклятия на испанском, и незнание моего языка сильно раздражало уроженца солнечной Испании.
После сражения в лесу мы откатились на прежние позиции. Нужно было двигаться дальше, но я понимал, что к походу на испанский форт нужно подготовиться основательнее. Людям требовалось отдохнуть, оружие прочистить и поставить на баланс, пополнить стрелковые запасы и расставить пушки.
Сражение имело серьёзный психологический эффект как на моих поселенцев, так и на индейцев. Как после боя мне поведал Токеах, это было едва ли не самое крупное сражение за последние несколько лет с испанскими переселенцами, а о таких разгромах местные племена не могли и мечтать на протяжении нескольких десятков лет. Индейцы были настолько возбуждены, что хотели продолжения кровавого банкета, и больших сил мне требовалось для того, чтобы остановить их и перенаправить бушующую в краснокожих энергию. Пришлось долго доказывать их старейшине, что нам нужно больше людей, больше бойцов и больше информации.
Нам предстояла осада. Испанские укрепления стояли здесь давно и укрепились каменными стенами. С деревянными было бы всё намного проще, ведь устранить стены легко можно было огнём, но вот каменный форт… Это дело окажется в разы сложнее. Придётся задействовать пороховые запасы, использовать артиллерию хотя бы для того, чтобы разбить ворота и пустить вперёд индейцев. Как строевую пехоту использовать их сложно: нужно время для обучения, подготовки, вооружения, адаптации, но такого времени нам просто никто не даст. Сбежавшие испанцы быстро расскажут о едва ли не полном уничтожении роты ополчения, а значит, поселения либо полностью встанут в ружьё в полном составе, либо решат сбежать, что крайне сомнительно.