Тишина после перевода Токеаха была абсолютной. Слышно было лишь потрескивание костра и далёкий крик ночной птицы. Великий Ворон первым нарушил молчание. Он заговорил негромко, но его старческий дребезжащий голос нёс такую силу убеждённости, что не требовалось даже перевода, чтобы понять суть сомнений.
— Он спрашивает, — начал Токеах, — зачем штурмовать каменное логово, если можно взять его измором? Если перерезать тропы, отравить колодцы, не давать спать ночами? Зачем нести большие потери в открытом бою?
— Потому что у нас нет времени на долгую осаду, — твёрдо ответил я. — Потому что каждый день даёт им возможность получить помощь с юга. Потому что дух воина силён, когда он видит неприступные стены своего дома. Сломайте эти стены — и вы сломаете его дух. Форт — это не просто камни. Это символ их власти. Пока он стоит, они будут считать себя хозяевами. Я сниму этот символ. И тогда вашим воинам останется только собрать урожай победы.
Последовал новый обмен репликами между старейшинами. Спорили недолго. Видимо, перспектива получить помощь флота и артиллерии в борьбе с ненавистной крепостью перевешивала риски. Затем в разговор вступил Кайен. Его вопрос, переведённый Токеахом, был сугубо практическим:
— А добыча? Земли? Кто что получит, когда испанцы уйдут?
Вот он, ключевой момент. Я приготовился к этому.
— Делить будем честно, — заявил я, поднимая голос так, чтобы слышали не только вожди, но и ближайшие воины. — Всё, что будет взято в поселениях к северу от реки — скот, зерно, инструменты, — всё это ваше. По праву первых воинов на той земле. От форта и того, что в нём, мы возьмём только пушки, порох и оружие. Всё остальное — ваше. Золото, если найдётся, серебро, ткани — всё. Мы не пришли сюда за богатством. Мы пришли за землёй и свободой. А землю… землю поделим по справедливости. К северу от нашего поселения на расстоянии в сорок вёрст остаётся под нашим контролем, всё что дальше — ваше. Также под свой контроль мы заберём всё побережье залива и по двадцать вёрст от берега вглубь континента — также наше. Если появится необходимость вести разработки ресурсов, то будем говорить с отдельными племенами и за добрую плату. И больше никто не придёт с юга, чтобы диктовать вам свою волю.
Я закончил и отступил на шаг, дав пространство для обдумывания. Токеах перевёл последнюю фразу, и снова наступила тишина. Великий Ворон закрыл глаза, его губы шевелились беззвучно, будто он совещался с духами. Другие старейшины смотрели на карту, на меня, перешёптывались. Минута тянулась невыносимо долго.
Наконец Великий Ворон открыл глаза. Он медленно поднялся на ноги — древнее иссохшее тело, казалось, наполнялось внезапной силой. Он произнёс одну короткую отрывистую фразу.
— Он говорит: «Да будет так», — перевёл Токеах, и на его лице впервые за весь вечер промелькнуло подобие улыбки. — Великий Ворон согласен. Его народ и народы его союзников пойдут на север и выметут испанцев, как сор из хижины. Он ждёт, когда гром твоих пушек возвестит о падении каменного гнезда.