— Не стрелять! — крикнул я, не зная, поймут ли меня. — Мы пришли с миром!
На противоположном берегу, среди нагромождения камней, что-то шевельнулось. Затем показалась фигура. Высокий индеец в плаще из шкуры, с длинным копьём в руке. Его лицо было раскрашено вертикальными чёрными и белыми полосами. Он не поднимал оружия, но и не выражал дружелюбия. Просто стоял и смотрел. Рядом с ним появились ещё двое, с луками в руках.
Мой проводник, к облегчению, вынырнул из-за камня у воды. Он что-то крикнул через реку, его голос перекрывал шум потока. Незнакомый воин ответил короткой отрывистой фразой. Диалог длился минуту. Затем проводник обернулся ко мне, его лицо было озабоченным.
— Они говорят, мы на их охотничьей земле. Что пещера — место духов. Требуют уйти. Сейчас.
Духи. Охотничьи угодья. Классический конфликт на фронтире. Но отступить сейчас — значило потерять руду. А вступить в бой — нажить новых, возможно, более опасных врагов на восточных границах.
— Спроси, можем ли мы говорить с их вождём. Что мы не хотим ссоры, что можем предложить обмен, — сказал я проводнику.
Тот снова закричал. Ответ последовал быстрее, более резкий. Воин на том берегу сделал шаг вперёд, ткнул копьём в нашу сторону.
— Они не хотят говорить. Говорят, у нас есть до заката солнца, чтобы уйти. Иначе… — проводник не договорил, но смысл был ясен.
Черкашин, стоявший рядом, глухо выругался.
— Наглецы. Нас одиннадцать, их троих видно. Может, больше в скалах сидят. Но позиция у них выигрышная.
Мы оказались в ловушке собственного открытия. Ценный ресурс лежал под ногами, но доступ к нему перекрывали люди, для которых мы были чужаками, нарушителями границ. Нужно было думать быстро, хладнокровно, как шахматист, видящий на несколько ходов вперёд. Прямой конфликт был худшим вариантом. Но и уйти просто так… невозможно.
— Передай им, — сказал я, глядя прямо на воина с того берега, — что мы уважаем их духов и их землю. Что мы уйдём. Но мы вернёмся с дарами и с желанием говорить с мудрыми людьми их племени. Чтобы найти путь, который устроит всех.
Пока проводник переводил, я отдал тихие распоряжения Черкашину:
— Готовь людей к отходу. Медленно, без паники. Забираем образцы, инструмент. В лодки. Но будь готов ко всему.
Казаки начали осторожно отходить к стругам, прикрывая отход. Воины на том берегу наблюдали, не двигаясь. Напряжение висело в воздухе, густое, колючее. Каждый звук, каждое неверное движение могло стать искрой.
Мы погрузились в лодки, оттолкнулись от берега. Течение сразу же подхватило струги, понесло вниз по реке. Я стоял на корме, не спуская глаз со скал, где затаились незваные стражи этой долины. Они так и не появились вновь, растворившись среди камней так же незаметно, как возникли.
Но их предупреждение висело в воздухе яснее, чем крик. Удача, до сих пор улыбавшаяся нам, впервые показала свой оскал. Мы нашли железо. Но чтобы его добыть, предстояло решить задачу куда сложнее военной — задачу дипломатии, переговоров и, возможно, жёсткого торга с людьми, для которых эти горы были домом, а не ресурсом. И время на раздумья было только до того момента, как мы вернёмся сюда снова. А вернуться сюда было необходимо.
Глава 22
Возвращение в Русскую Гавань было мрачным и молчаливым. Струги скользили по тёмной воде, а у меня в голове, вместо планов разработки рудника, бушевала холодная ярость. Бессильно отступить под дулом чужих ружей — этот щелчок по носу после громкой победы над испанцами был непозволительной слабостью. Сейчас на этой земле сила и воля решали всё. Малейший признак колебаний мог стать приглашением для новых посягательств. Ждать и готовить долгие переговоры означало терять темп, а главное — авторитет, который мы с таким трудом заработали у своих же новых граждан, у индейцев Белого Лебедя. Дипломатия — инструмент мощный, но бесполезный, если за ней не стоит готовность к мгновенному и жёсткому ответу.
Едва причалив, я не пошёл в резиденцию, а сразу отдал приказания. Гонец помчался к Лукову и Черкашину с вызовом на срочный совет. Другой — к Токеаху, с требованием собрать всех крещёных индейских воинов, которые уже прошли хотя бы начальную подготовку под руководством штабс-капитана. Время на раскачку не отводилось.
В моём срубе собрались через полчаса. Лица у всех были напряжённые — слухи о стычке у пещеры уже разнеслись. Я изложил ситуацию кратко, без эмоций.
— Они поставили ультиматум. Приказали уйти. Мы ушли. Теперь вернёмся. Не для разговоров. Цель — уничтожить эту группу, показать, что наши границы и наши интересы неприкосновенны. Задача — не допустить утечки информации об открытом месторождении до того, как мы там закрепимся. Исключаем любые переговоры.