Первые тревожные сигналы поступили от Маркова. Он явился ко мне в каюту, его обычно бледное лицо было землистым от недосыпа, но глаза горели холодным, диагностическим огнём.
— На «Удалом» три случая, — отчеканил он, не тратя слов на предисловия. — Типичные ранние признаки: кровоточивость дёсен, слабость в ногах, подкожные кровоизлияния. Цинга. Ещё неделя в этом пекле без витаминов — и эпидемия нам гарантирована.
Я чертыхнулся, прекрасно понимая, что цинга окажется одним из тяжёлых препятствий, которые придётся пройти. С ней боролись десятки и сотни экспедиций, но даже так её фактическая победа была одержана лишь в двадцатом веке, когда медицина и продовольственное производство смогли обеспечить в нужной мере любой морской экипаж достаточным получением витамина C. До того момента преимущественно моряки начинали страдать от ломкости сосудов, от которой постепенно начинала появляться характерная сыпь, а дёсны излишне кровоточили. Конечно, кровотечение в ротовой полости вообще штука нездоровая, но цинга приводила к тому, что выпадение зубов начинало быть делом постоянным. К тому же только увеличивалась опасность серьёзного снижения иммунитета и появления анемии. Чем дольше эта цинга точила экипаж, тем сложнее становилось плавание. Для нас же, вплоть до прибытия на бразильское побережье, опасность становилась только больше. Я же, по своей глупости, не озаботился консервацией хотя бы простейшего яблочного сока. Хоть немного, но он бы если и не заставил болезнь отступить, то точно сдвинул её дальше. Впрочем, чего уж горевать о своей ошибке? Проблема есть, значит, её необходимо решить, и чем раньше, тем лучше.
Я отложил расчёты расхода воды. — Ваши действия?
— Профилактика приказным порядком, — твёрдо заявил Марков. — Лимонный сок и квашеная капуста. Всем. Каждый день. Несмотря на рвотные позывы и отвращение. Я уже поговорил с капитаном Сидором Трофимовым. Он поддержал. Но нужен ваш авторитет. Ваш приказ.
— Каковы запасы сока?
Марков открыл журнал, который держал в руках, провёл пальцем по строкам, после чего выдохнул и с тяжестью произнёс:
— Хватит на пятнадцать дней плавания, если будем подавать каждому хотя бы по сотне миллилитров в сутки. Затем будет необходимо пополнение запасов. Желательно купить большую порцию апельсинов, мандаринов или других фруктов, которые позволят восполнить нехватку веществ.
— Получат, — коротко кивнул я. — Усильте дозу для уже заболевших. Как только покажется ближайший порт, то восполним запасы и возьмём с собой ростки. Быть может, получится посадить в колонии деревья. И организуйте хоть какую-то вентиляцию в трюмах. Вырежьте дополнительные отдушины, если нужно. Используйте парусину как веера. Движение воздуха — вопрос выживания. Иначе мы просто перемрём здесь.
Марков молча принял к сведению и удалился, его твёрдые шаги поскрипывали по раскалённым половицам. В тот же день по всем трём судам был объявлен его медицинский приказ. Началась ежедневная, тотальная выдача кислого сока и капусты. Ропот поднялся мгновенно. Желудки, и без того страдающие от жары и скудной пищи, бунтовали. Но Марков, казалось, находился везде одновременно. Он лично наблюдал за процедурой, его спокойный, не терпящий возражений взгляд заставлял самых строптивых подносить ко рту жестяные кружки с противной жидкостью. Его помощники, два парня из переселенцев, которых он обучил азам, бегали с вёдрами и ковшами, не обращая внимания на брань. Авторитет Маркова, ранее державшийся на уважении к знаниям, теперь подкрепился жёсткой, спартанской необходимостью. Те, кто следовал его схемам, уже через несколько дней отмечали уменьшение слабости, дёсны перестали кровоточить. Это стало лучшей агитацией.
Впрочем, деваться переселенцам было просто некуда. Если никто из них не захочет принимать предложенные ему питательные лекарства, то они банально лишатся своих зубов, часто даже последних. Не хотелось мне прибегать к неприятным решениям, использованию силы или крика, ибо многие колонисты уже сейчас были на грани отчаяния.
Пока Марков вёл свою войну с болезнью, на «Надежде» зрела иная угроза.
Капитан Артём Трофимов, человек отважный, но вспыльчивый, доложил о растущем недовольстве среди части матросов. Испорченная провизия, томительная жара, туманные перспективы долгого плавания к неизвестной цели — всё это копилось неделями. Смутьян, один из тех, кого не удалось выявить и отсеять после истории на верфи, умело подогревал настроения. Говорил о бессмысленности предприятия, о том, что всех ведут на убой ради прихоти богатого купца. Ситуация накалилась, когда группа из восьми человек открыто отказалась выходить на работы по прочистке трюмов от испортившейся муки.