– Откуда ты знаешь? – не унималась Жанночка. Она стояла посреди комнаты, маленькая, кругленькая, в длинной ночной рубашке в розовый цветочек. Светлые, мелко вьющиеся волосы были похожи на пух взлохмаченного цыпленка, круглые щеки раскраснелись, голубые глаза гневно сверкали.
– Эта гадина была здесь, у тебя в доме, и не раз! Она спала с твоим мужем в твоей постели! А жуткая история с подушкой? Ты забыла? Я напомню!
– Не надо, – поморщилась Катя, – я не забыла. Но это чушь, мистика.
– Ничего себе, чушь! Если ты не хочешь, я сама расскажу все следователю!
– Хорошо, – кивнула Катя, – во-первых, успокойся. А во-вторых, ты вспомни сама эту историю. Хорошенько вспомни. И представь, как ты будешь излагать ее следователю. Пьяная бомжиха пристала ко мне на улице, у магазина. Что-то бормотала, и ты прислушалась, приняла к сведению пьяный бред.
– Это был не бред, – покачала головой Жанночка, – она сказала правду. Ты, как страус, прячешь голову в песок. Ты полагаешься только на здравый смысл. А не все в жизни происходит по законам здравого смысла. Не все.
– Жанночка, пошли чайку попьем, – вздохнула Катя, – все равно теперь заснуть не сможем.
Пока закипал чайник, обе молча курили. И перед Катей вдруг ясно встало чумазое лицо с черным фингалом под глазом, драная лыжная шапчонка, надвинутая до бровей. В тишине кухни отчетливо зазвучало хриплое монотонное бормотание:
– Берегись, есть одна, которая хочет тебя извести, любит твоего мужа, а тебя изведет до смерти. Не веришь мне, вспори свою подушку, вспори, посмотри, что там… Они с Жанночкой вышли из супермаркета. Он был в двух шагах от дома, сумки нетяжелые, и они шли пешком. Бомжиха семенила следом и продолжала бормотать. Сначала они просто не обращали внимания. Потом Жанночка не выдержала, рявкнула:
– Уйди отсюда! – и протянула приставучей психопатке пару тысячных купюр.
– Я не с тобой разговариваю, – продолжала бубнить бомжиха, – убери свои деньги. Я вот с женщиной разговариваю. Я-то уйду, а она скоро помрет. – Психопатка забежала с другой стороны и преградила Кате дорогу:
– Думаешь, ты такая сильная? Зря! Ты скоро, кое-что узнаешь, да поздно будет. Ворона каркает, соперница фотку твою булавками колет, прямо в глаза, свечку ставит за упокой каждый день. Вспори подушку. Поздно будет… – Отстань от меня! – не выдержала Катя, достала из кармана мелкие купюры и протянула бомжихе. – Вот, возьми и отстань.
– Не возьму я твоих денег, я у покойников денег не беру. Изведет тебя соперница, глаз у нее дурной, душа черная. Она на тебя страшную порчу напускает. Вспори свою подушку. – Проговорив всю эту пакость быстрым хриплым речитативом, бомжиха кинулась в кусты и исчезла.
Когда они пришли домой, Жанночка первым делом отправилась в спальню.
– Не надо, – попросила Катя, – перестань, не сходи с ума.
– Для того чтобы не сойти с ума, надо убедиться, что это чушь.
В ее руках уже были маникюрные ножницы, она стянула наволочку. По комнате полетел пух. Катя фыркнула, ушла на кухню, закурила.
– Глупость какая, гадость и глупость! – сказала она самой себе вслух.
Через несколько минут послышался крик Жанночки:
– Иди сюда, посмотри!
Спальня была вся в перьях, и Жанночка тоже. Распоротая подушка валялась на полу. Жанночка держала в руках какие-то щепки, куски крашеной древесины, огарок желтой церковной свечи, бумажную ленту с текстом заупокойной молитвы. Такие кладут на лоб покойникам при отпевании.
– Выкинь! В мешок и в мусоропровод! – сказала Катя.
– Надо сначала выяснить, что это значит, – страшным шепотом произнесла Жанночка.
– Не надо ничего выяснять. Выбрасывай эту гадость вместе с подушкой.
– А может, лучше сжечь? Или закопать?
– Как ты не понимаешь, – вздохнула Катя, – этому нельзя верить ни секунды. Надо выкинуть сейчас же и забыть. Все эти штуки как раз рассчитаны на глупый, суеверный страх.
– Однако кто-то сделал это, – резонно заметила Жанночка, – кто-то проник в дом, аккуратно вспорол шов, засунул все это, зашил, потом подмел палас, собрал перья. То есть провел здесь не меньше получаса. А главное – откуда узнала про подушку бомжиха?
– Глеб иногда приводит сюда своих баб. В августе я была на гастролях, он наверняка развлекался, – устало произнесла Катя. – Одна из них оказалась сумасшедшей. Бомжиха бормотала про порчу и про подушку. Это старая байка, я еще в детстве слышала. У нас на даче каждое лето по поселку ходила старуха, всем предлагала снять сглаз и порчу. Недорого, можно натурой, то есть водкой либо продуктами. Она тоже несла какую-то ересь про подушки, в которые зашивают всякие заговоренные предметы. Все, Жанночка. Хватит об этом.
И тут зазвонил телефон.
– Кать, привет, – раздался в трубке веселый голос Маргоши Крестовской, – у вас, кажется, есть словарь современного американского сленга. Можешь одолжить на недельку?
– Конечно, могу. Приходи, – ответила Катя.
– Вот! – обрадовалась Жанночка, узнав, кто сейчас придет. – У нее наверняка есть какая-нибудь знакомая гадалка или колдунья, у Маргоши куча знакомых. Она поможет. Надо ей обязательно все рассказать и показать вот это.
– Нет, – Катя вытащила пылесос из шкафа, – надо все убрать. И с Маргошей мы ничего обсуждать не станем. Она еще кому-нибудь расскажет. Распухнет большая интересная сплетня… – Ну, мы можем ничего ей не говорить, – смутилась Жанночка, – просто спросить, есть ли знакомая гадалка, экстрасенс или кто-то в этом роде. Ведь необязательно объяснять зачем. В крайнем случае можно сказать, что это для меня.