Хрущёв встал и вышел из зала, оставив клещи на столе. Следом за ним вышли Серов, Келдыш, Курчатов и Устинов. Закрыв дверь в зал, Устинов молча показал Хрущёву большой палец. Келдыш трясся от беззвучного хохота. Курчатов спрятал ехидную ухмылку в роскошной бороде.
— Ну, ты, Никита Сергеич, и отжОг, — сказал Серов.
Через полчаса Хрущёв вместе с остальными «посвящёнными 33 уровня» вернулся в зал. При его появлении гул голосов моментально смолк. Главные, только что кучковавшиеся несколькими группами, расселись по своим местам.
— Ну? До чего договорились? — поинтересовался Хрущёв.
Первым из конструкторов поднялся Глушко.
— Я сейчас работаю над четырёхкамерным двигателем замкнутой схемы, рассчитанным на тягу у Земли приблизительно 600 тонн. — сказал Глушко. — Мы с Николаем Дмитриевичем поговорили, — он оглянулся на Кузнецова. — И он дал согласие помочь мне с турбонасосными агрегатами по этому и по другим проектам.
— Я берусь делать турбонасосные агрегаты для двигателей Валентина Петровича, — добавил Кузнецов.
— Это хорошо, — сказал Хрущёв. — Но нам понадобится двигатель для третьей и четвертой ступени на водороде и кислороде. Схему товарищ Келдыш вам передавал.
— С этим сложнее, — признался Глушко. — Опыта создания таких двигателей у нас нет. Сделать его быстро однозначно не получится.
— А незачем пока делать его быстро, — ответил Хрущёв. — Мы пока только начинаем освоение космоса. Корабля у нас пока нет. Он будет где-то к 60-му году. Мы специально начинаем разработки заранее, чтобы иметь хотя бы небольшой запас по времени. Так что можете пока работать над водородным двигателем спокойно, все продумать, все отработать на стендах. А Николая Дмитриевича попросим помочь вам с турбонасосами. Но водородный двигатель нам понадобится, и делать его рано или поздно все равно придется. А Сергею Палычу придется делать под него носитель. Это вам обоим задание от партии и правительства. Я рассчитываю, что вы отнесетесь к нему ответственно.
— Ну, если не надо гнать в режиме ошпаренной кошки, тогда сделаем, — сказал Глушко. — Я видел в той документации, что передал Мстислав Всеволодович, концепт небольшого водородного двигателя, на 10 тонн тяги, под индексом RL-10. Как раз на четвертую ступень будущей ракеты хорошо впишется — попробуем вначале его скопировать.
Все засмеялись, слегка разрядив скопившееся в зале эмоциональное напряжение.
— И, да — Хрущёв хмыкнул — не беспокойтесь о лошадиной заднице.
— О чем? — удивлённо переспросил Королёв.
— О заднице. Блок ракеты едет по железной дороге. Колея дороги у нас 1520 миллиметров. — пояснил Хрущёв. — А почему она такая? Да потому что Стефенсон, который сделал первую железку, использовал элементы полотна от конки. А у конки она такая почему? Потому что ее тянет 6 лошадей цугом, и рельсы имеют такую ширину, чтобы между ними поместились две лошадиные задницы.
— Отсюда и ограничение на габарит перевозимого по железной дороге груза — около 4-х метров.
(Существует вариант, выводящий это ограничение от ширины римских дорог 1 века н. э., но он слишком длинный. По общему мнению, ограничились сокращенным вариантом)
— Так вот, транспортировка по железной дороге, конечно, дешевый вариант, но не единственный, — сказал Никита Сергеевич. — Теперь у нас есть дирижабли. А в них можно хоть слона загрузить. Даже шесть слонов, цугом. Поэтому если понадобится сделать блок ракеты диаметром побольше — смело делайте, возить есть на чем. Максимальный вес — 70 тонн, думаю, этого хватит. А не хватит — так сделаем дирижабль побольше. Гудков и Гарф уже работают над дисковым дирижаблем грузоподъёмностью 100 тонн.
— Спасибо, Никита Сергеич, учтём, — ответил Королёв.
— А с «подарком» Ивана Александровича вы разобрались? — спросил Хрущёв. — Повторить сможете при необходимости?
— Разбираемся, Никита Сергеич, — ответил Глушко. — Повторить, полагаю, сможем, но едва ли это понадобится. Скорее, используем зарубежный опыт творчески, учтем некоторые технические решения.
— Прежде всего, у нас уже есть очень перспективный проект двигателя, над которым мы уже работаем. Он сможет в четырёхкамерноми варианте обеспечить почти те же характеристики, что и однокамерный «американец». Но при этом на американском из-за большого размера камеры сгорания наверняка возникнут явления пульсации горения, — пояснил Глушко. — На нашем двигателе камеры сгорания меньше, и там эти пульсации, скорее всего, не проявятся вообще. Это я к тому, что на отработку копии американского двигателя мы потратим больше времени, чем на создание нашего с нуля.