— Обзор из кабины плохой, особенно на посадке. Катапультирование вниз — неудачное решение, в случае аварийной ситуации на взлете или посадке экипаж обречён, — закончил Хрущёв.
— Никита Сергеич… — Туполев был неприятно удивлен, но ещё большее потрясение вызвала конкретика замечаний. — Откуда такой подробный анализ? Продувки — понятно, но реверс элеронов, обзор и тепловое расширение тяг управления продувками не вычисляется, такое только эксплуатацией выявить можно! А самолет ещё не летал!
— Тепловое расширение — обычная логика и расчёт тепловых потоков от обшивки, — пояснил Хрущёв. — Температура разогрева обшивки на скорости известна, ваши инженеры могли бы и сами посчитать. Обзор — ещё проще, делается деревянный макет кабины с остеклением, на поворотной платформе, и на нем отрабатываются углы обзора и эргономика. Об этом тоже следовало подумать заранее.
Туполев надулся и замолчал.
— Раз уж все равно предстоит переделывать фюзеляж, что вы скажете о такой компоновке, Андрей Николаич? — Хрущёв выложил перед Туполевым эскиз Ту-22М-3.
Он намеренно не стал показывать фотографии, а попросил нарисовать вручную эскиз в трех проекциях, чтобы создать у Туполева впечатление конструкторской проработки.
Опытный конструктор тотчас же распознал в корявых линиях эскиза заложенный в самолете потенциал.
— Интересно, интересно… Это что же, подвижное крыло? И воздухозаборники ковшом… Гм… Нет, Никита Сергеич, такое нам сейчас в заданные сроки не сделать. Хотя красавец, ничего не скажешь.
— Да крыло можно пока и неподвижное оставить, — ответил Хрущёв, — только механизация нужна, чтобы посадочную скорость уменьшить. Вы фюзеляж попробуйте перекомпоновать, как на этом эскизе. Двигатели вниз опустить, хорошо бы и кабину новую с размещением экипажа попарно рядом. Тяжелую машину без второго летчика водить сложно, да и штурманы необходимы, все-таки самолет дальний выходит. Зато при такой компоновке получается более лёгкое обслуживание, и резерв для модернизации есть. А в будущем можно сделать самолёт такой же компоновки, но с большей размерностью и крылом изменяемой стреловидности.
Туполев только крякнул:
— Умеете вы, Никита Сергеич, сначала подзатыльник отвесить, а потом направление работы задать… Сделаем. Всё сделаем.
— Так, Андрей Николаич, с умным человеком работать легко, обычно ему направляющего подзатыльника достаточно, — ответил Хрущёв. — А ведь у нас есть и такие, кому подзатыльника мало, им даже волшебный пендаль не всегда помогает. Вот ещё что… Владимир Михалыч Мясищев сейчас работает над сверхзвуковым дальним бомбардировщиком М-50. Стратегический сверхзвуковик на межконтинентальную дальность — это, пожалуй, реализовать на нынешних двигателях вряд ли получится, сами видите, нет у нас соответствующих требованиям для подобных самолетов реактивных двигателей, Кузнецов свой двигатель ещё только разрабатывает, да и вы сами говорите о проблемах с разработкой 105-го, так что может, вам с ним совместно поработать над евростратегическим сверхзвуковым бомбардировщиком?
Туполев задумался. Было видно, что это предложение ему энтузиазма не добавило.
— С Мясищевым я поговорю, — ответил он. — Но у нас с ним очень разные подходы к проектированию. Владимир Михалыч по натуре своей — безоглядный новатор, а я, как вы знаете — эволюционист. Если ежа с ужом скрещивать — сами знаете, что получается.
— Но вы всё же с ним хотя бы обсудите такую возможность, — настаивал Хрущёв. — Стране лучше получить один хороший самолёт, чем два посредственных, тем более, что платить придется всё равно за две программы разработки самолетов, а ресурсы у нас не бесконечные, чтобы так распыляться, да ещё и дублирование результатов выходит.
— Обсудим, конечно, — задумчиво пробормотал Туполев, разглядывая эскиз. — Какое интересное решение… Не думал о такой компоновке… И крыло… Механизм поворота консоли тяжёлый, конечно, зато полностью решает проблемы взлётно-посадочных режимов.
Туполев ушёл, озадаченный новыми указаниями.
Серов, проводив его, сказал Хрущёву:
— Ты, Никита Сергеич, Туполеву про экспертизу в ЦАГИ зря наплёл. У него там знакомых полно, два звонка сделает и узнает, что никакой экспертизы не было.
— Да и пусть, — отмахнулся Хрущёв. — Андрей Николаич — не партийный функционер, он человек технический. Не будет он выяснять, зачем я ему соврал, копаю я под него или нет. Ему это не интересно, ему самолёты строить хочется.