— Понимаю. Ради такого дела постараемся как можно быстрее, — сказал Старос.
— Как можно быстрее — не надо. Сделайте в срок и надёжно, — ответил Королёв.
— Вот и договорились, — улыбнулся Хрущёв. — Валерий Дмитриевич! — позвал он министра радиопромышленности Калмыкова. — Где там твои проекты постановлений?
Калмыков тут же протолкался к столу, где были разложены прототипы кубов памяти и других электронных элементов. Край стола был свободен. Никита Сергеевич пристроился прямо к этому краю и в таких «походных» условиях подписал целый пакет Постановлений и Указов: о создании Министерства электронной промышленности, о создании на базе СЛ-11 нового конструкторского бюро под обозначением КБ-2, о переподчинении новому министерству целого ряда заводов и производственных объединений, и т. д.
(В данной АИ не будет совнархозов, их заменят МНПО, поэтому и Госкомитетов не будет, остаются «нормальные» министерства, в отличие от Госкомитетов, объединяющие под общим руководством как НИИ, так и производственные мощности).
Ключевым моментом в принятых постановлениях было сосредоточение производства всей электронной компонентной базы в руках МЭП, включая электровакуумные лампы, кинескопы и производство дискретной полупроводниковой электроники, а также производство ЭВМ и электронно-механических периферийных устройств. За Минрадиопромом оставалась разработка и сборка из готовых компонентов различных радиоэлектронных изделий гражданского и военного назначения, от радиоприёмников и телевизоров, до радиолокаторов и головок самонаведения.
При разработке проекта постановления Министр радиопромышленности Калмыков поначалу этому воспротивился, но Хрущёв ответил так:
— Валерий Дмитрич! Кубиков в наборе всего-то пара десятков, а сколько из них всего разного сложить можно? А если ребёнку придётся самому себе кубики выпиливать — много он понастроит? Вот и будут ваши люди складывать изделия из готовых компонентов, а Александр Иваныч им кубики поставлять будет.
— Мне сейчас важно производство компонентной базы в одних руках сконцентрировать, чтобы вы делом занимались, а не кивали друг на друга, дескать, «то недопоставили, а это некачественное…»
Калмыков нехотя согласился с доводами Первого секретаря ЦК, но выговорил оставить за собой производство мощных магнетронов для радиолокаторов.
— Никита Сергеич, Шокину они в ЭВМ без надобности, он и относиться к ним будет соответственно, — пояснил он, — А для меня это — ключевой компонент.
Хрущёв махнул рукой и оставил производство магнетронов Калмыкову.
Согласно подписанному Хрущёвым постановлению, Старос также был назначен техническим директором Зеленоградского производственного комплекса. Научным директором стал Иозеф Берг. Хрущёв сразу предупредил их обоих:
— Вновь создаваемые научно-производственные структуры будут управляться Советами директоров. Первый — Главкосмос. Вы — следующие. Ещё у вас будет административный директор, для решения вопросов обеспечения, снабжения и планирования. Партия и народ доверяет вам один из важнейших участков работы.
— Мы рассчитываем, что вы будете работать дружно, а не выяснять, кто из вас главный, — строго сказал Никита Сергеевич. — Вы оба одинаково нужны стране. Нет первого и второго. Все решения принимаете сообща. Славу и наказания тоже будете делить поровну. Поняли?
— Поняли, Никита Сергеич, — Старос и Берг в этот момент были счастливы до безумия.
Им поручали огромный и интереснейший участок работы, давали при этом гигантские производственные возможности и широчайшие полномочия.
Ответственность тоже была огромная. Но это их не пугало.
— Да, и, Александр Иваныч, — обратился Хрущёв к Шокину, только что назначенному министром электронной промышленности. — Нельзя же людям в таких условиях работать. Найди им удобное помещение.
— Организуем, Никита Сергеич, — заверил Шокин.
Уже через день коллектив новорожденного КБ-2 упаковывал свои приборы и готовился к переезду в Зеленоград (В реальной истории КБ-2 осталось в Ленинграде, но переехало в левое крыло здания НИИ Радиоэлектроники, бывшего здания Ленинградского Дворца Советов на пересечении Московского и Ленинского проспектов.)