— Так это Первухин ещё в 1953 настоял, — вспомнил Хрущёв. — Правильно решил Михаил Георгиевич… Ну и скоро, надеюсь, Берг со своими минифабриками развернётся.
— Ну да, — согласился Серов. — Да и твоё решение организовать производство полупроводников и микросхем в Зеленограде, принятое не в 1962 году, а в 1954-м, уже после получения информации, работу ускорило. Потому те ЭВМ, что в «той истории» собирались на лампах, сейчас Лебедев и остальные делают на микросборках и опытных образцах пусть простейших, но микросхем.
— Это ты сам всё накопал? — недоверчиво спросил Никита Сергеевич.
— Вместе с Келдышем, — ответил Серов. — Даты сопоставить не трудно было. Я это к тому, что американцев во главе с Муром и Нойсом пока что имеет смысл контролировать, а брать у них нам пока, в общем-то, и нечего. Мы уже впереди.
— Может, сбить их с магистрального направления в сторону? — предложил Хрущёв.
— Нет. Пусть работают, как работали, — ответил Серов. — Они не дураки, так просто их не собьёшь, там доктора наук работают. Кроме того, это опасно.
— Почему? — спросил Хрущёв.
— Мы пока что о времени и временных парадоксах знаем чуть больше, чем ничего, — пояснил Серов. — Только логические построения. Как знать, если они не создадут в нашей истории один из своих процессоров, не исчезнет ли твой ноутбук из 2012 года у тебя перед носом? Вместе со всей информацией.
— Потому сейчас группа Селина и перегоняет информацию круглосуточно на несколько телетайпов сразу и переснимает на фотоплёнку то, что текстом не распечатывается. На случай, если посыплется вся эта техника, — Серов явно был озабочен. — И потому Лебедев сейчас уже работает над ЭВМ с двумя АЛУ и общим полем памяти. Иначе накроется медным тазом первая очередь ОГАС.
— Надо Лебедеву как-то помочь, усилить его, что ли, — задумался Хрущёв.
— Вот-вот, — согласился Серов. — Подумать надо.
— А что по этому… изобретателю машины времени? — спросил Никита Сергеевич. — И по его документам?
— Изобретатель в марте этого года заканчивает МЭИ, — ответил Серов. — У него защита диплома, и можно после этого брать его на работу.
— Куда?
— Академик Келдыш рекомендовал Институт Физических Проблем. Поскольку проблема на данный момент более теоретическая, чем практическая, — пояснил Серов. — Мстислав Всеволодович лично изучил полученные в ноутбуке лабораторные тетради профессора Лентова. В чём-то он разобрался, кое в чём — нет. Это тебе надо с ним лично говорить…
— А смысл мне с ним говорить… Если уж Келдыш не во всём разобрался, что я-то там пойму? — спросил Никита Сергеевич. — Кого Мстислав Всеволодович рекомендует в научные руководители для Лентова?
— Академик Келдыш рекомендовал Фока, — ответил Серов, передав Хрущёву краткую характеристику. И уже официально спросил. — Прошу разрешения на частичный допуск академика Владимира Александровича Фока и будущего аспиранта Тихона Андреевича Лентова к информации, засекреченной по уровню «Тайна». Только к материалам, имеющим отношение к их непосредственной работе — лабораторным тетрадям профессора.
— Разрешение дано, — просмотрев послужной список академика, ответил Хрущёв.
— Тишка! Тихон, Лентов! Тебя к ректору вызывают!
— С чего бы это?
Тихон, только что защитивший диплом МЭИ, был известен как отличник, человек, соответствующий характером своему имени. Он никогда не ввязывался в студенческие эскапады. Вызывать его к ректору было, вроде бы, не за что.
Он постучал в дверь, приоткрыл её, осторожно заглянул в приёмную. Секретарь ректора подняла на него взгляд.
— Лентов, Тихон Андреевич? — строго спросила она.
Он кивнул.
— Проходите, вас ждут.
Он вошёл в кабинет… и застыл столбом у двери. Ректора в кабинете не было, его специально вызвали в Министерство высшего образования, чтобы не задавал лишних вопросов.
За столом ректора сидел Мстислав Всеволодович Келдыш, а за длинным столом для совещаний — незнакомый ему усатый мужчина в круглых очках, и высокий строгий генерал с очень большими звёздами на погонах.
— Здравствуйте, Тихон Андреич. Проходите, не стесняйтесь, — пригласил его Келдыш. — Меня вы, я вижу, узнали. Это — академик Фок, Владимир Александрович, и генерал Серов, Иван Александрович. Садитесь, поговорим.
— З-здравствуйте, — Тихон пристроился было у края стола, но Фок сделал ему знак рукой, указывая на стул рядом с собой.
— Садитесь ближе, молодой человек, у нас намечается интересная беседа.
Тихон с опаской сел прямо напротив генерала Серова и молча ждал продолжения.