— А почему она белая? — спросил Хрущёв. — Разве кобры белые?
— Мы когда по этой теме копать начали, кто-то притащил «Маугли» Киплинга, — ответил Иван Александрович. — Вот и решили, а пусть-ка это будет старая-старая кобра.
Он размотал кобру и положил на сиденье ЗиСа.
— Клушанцев сделал систему радиоуправления, за счёт неё кобра могла более-менее реалистично передвигаться. А дальше уже дело техники и везения, — закончил рассказ Серов.
Он достал из портфеля коробку с антенной и кнопками — пульт управления. Нажал кнопку, на пульте засветилась лампочка. Кобра зашевелилась и подняла голову над сиденьем, раскрыв капюшон. Выглядело вполне убедительно.
— Как живая, чёрт подери, — пробормотал Хрущёв.
— Во-во. Махараджа тоже так подумал, — расплылся от удовольствия Иван Александрович.
Согласно заключённому Хрущёвым и Неру межгосударственному соглашению, ценности стали уставным капиталом совместного советско-индийского инвестиционного фонда. В честь махараджи Варма Джавахарлал Неру хотел назвать фонд его именем, но махараджа этому воспротивился.
— Я всего лишь исполнил волю Вишну, — пояснил он.
В итоге совместный советско-индийский финансовый проект получил название «Фонд Падманабхасвами». На эмблеме и печати фонда была изображена белая кобра. Проекты, получавшие финансирование из средств фонда, если они были успешными, получали право использовать в своём логотипе символику белой кобры, как символ мудрости и покровительства Вишну.
Этот фонд брал кредиты у частных западных банков под залог золота, затем вкладывал средства в различные проекты, как социалистических странах, так и в самой Индии, и по всему миру, а также в перспективные ценные бумаги. Кредиты возвращались за счёт прибыли, не затрагивая основной капитал фонда, остатки прибыли расходовались на финансирование научных, технических и социальных проектов, проводимых совместно СССР и Индией. Это были и совместная космическая программа — строительство космодрома на острове Шрихарикота уже началось, и создание совместных учебных заведений, чтобы поднять уровень образования индийского населения, и создание новых рабочих мест, новых производств.
Одним из первых таких проектов была совместная ювелирная фабрика в Дели, на которой индийские и советские ювелиры работали над огранкой драгоценных камней, как переданных раджой Варма, так и добываемых на месторождениях Индии. Аналогичная фабрика открылась в Москве, там работали над огранкой якутских алмазов. Индийские и советские ювелиры постоянно сотрудничали, обмениваясь опытом. (АИ) Огранка драгоценных камней увеличивала их стоимость в несколько раз, что ещё более увеличивало средства советско-индийского инвестиционного фонда.
Сам Траванкор, владение махараджи Варма, с 1948 года присоединился к Индии, и после образования в 1956 году штата Керала вошёл в его состав. В Траванкоре ещё до присоединения к Индии существовал собственный университет в городе Тривандрум (University of Kerala) и всеобщее начальное образование, в том числе — для девушек, что для Азии в целом тогда было нетипично.
«Фонд Падманабхасвами» начал финансировать всеобщее бесплатное среднее образование для всех детей штата Керала, а также бесплатное обучение в университете Траванкора и повышенные стипендии для лучших студентов. На деньги фонда впоследствии был построен современный университетский кампус, что для индийцев, зачастую спавших на улицах, было верхом роскоши. Для университета Керала фонд закупал учебные пособия, позднее — приобретал компьютеры, и приглашал преподавателей высокого уровня, в основном — из Советского Союза.
Также была организована программа бесплатного медицинского обслуживания для детей и студентов. Много средств впоследствии было вложено в индустрию туризма. (В реальной истории штат Керала как туристический регион был неизвестен до 1980-х)
Успехи «океанографической экспедиции» натолкнули Никиту Сергеевича на идею разыграть «археологическую карту». В СССР археологией занимался Институт истории материальной культуры (ИИМК)
В сентябре 1957 г ИИМК был переименован в Институт археологии АН СССР. Возглавлял его с 1956 г академик Борис Александрович Рыбаков. К нему и обратился по совету Хрущёва Иван Александрович Серов.
Пользуясь установлением дружественных отношений с Египтом и Сирией, советские археологи уже потянулись туда. В Сирии советские археологи начали работать на руинах храма Айн-Дара, в 67 км к северо-западу от Алеппо. Раскопки начал в 1956 году Морис Дюнан, известный французский археолог, руководитель Французской археологической миссии в Ливане. В 1957-м он не смог продолжать работу из-за изменившейся политической ситуации, зато его место заняли советские археологи.