Разобравшись в вопросе, Никита Сергеевич твёрдо решил в этот раз не идти на поводу у США, тем более, что в СССР на тот момент проблемы массовой наркомании не существовало в принципе.
Серов, узнав о решении Хрущёва, полностью его одобрил:
— Правильное решение, Никита Сергеич. С чего это мы должны в угоду какому-то там Дюпону собственные леса на бумагу переводить? А если будут выпендриваться, я им пару сухогрузов отборной конопли отправлю, потом можно будет сразу десант высаживать и вражеские танки с деревьев снимать, они на деревьях в засаде сидеть будут.
— Ты, это, Иван Александрович… вообще поосторожнее там… с коноплёй, — посоветовал Хрущёв.
На том и порешили.
Академика Семёнова Никита Сергеевич тоже не забыл. Уже на 21 съезде КПСС с его подачи Николай Николаевич Семёнов стал кандидатом в члены ЦК КПСС. (В реальной истории — на 22 съезде) В составе ЦК Семёнов работал постоянно и активно. Ему даже приписывали поправку к известному Ленинскому лозунгу: «Коммунизм — это советская власть плюс электрификация всей страны». Николай Николаевич его осовременил, теперь он звучал: «Электрификация и химизация».
Общение с Семёновым, другими химиками — учеными и производственниками, Хрущёву очень пригодилось. Он теперь разбирался в химических делах почти профессионально, не хуже, чем в сельском хозяйстве и строительстве, держал в голове множество фактов и цифр, не говоря уже о терминологии. Это ему очень помогало в спорах с министрами и «апологетами металлургии» из Госплана.
Новый курс на химизацию народного хозяйства пришелся по вкусу не всем. Металлурги были обеспокоены намечающимся снижением капитальных вложений в отрасль, которая ранее считалась одной из определяющих. Их беспокойство зрело в течение 1957 года, пока, наконец, к Хрущёву не явился для решительного разговора заместитель председателя Совета министров СССР Иван Фёдорович Тевосян.
Характер у Тевосяна был сложный, он часто говорил прямо, всё, что думал. В «той» истории Никита Сергеевич ещё в декабре 1956 года снял строптивого «сталинского наркома» с должности и отправил послом в Японию. Сейчас же Хрущёв старался не принимать поспешных решений, поэтому Тевосяна терпел, понимая, что человек со столь ценным опытом ему ещё пригодится.
Разговор оказался непростым. Иван Фёдорович с ходу кинулся защищать любимое дело:
— Никита Сергеич! Я слышал, вы хотите финансирование чёрной металлургии урезать, и уже выделенные нам деньги химикам передать? Разве можно это делать? Металлургия — это же основа основ! Нам наоборот, надо развивать технологии и наращивать производство металла! Подумайте ещё раз, не спешите с такими решениями!
— Верно, надо, — согласился Хрущёв. — Только денег у страны сразу на всё не хватит. Поэтому придётся действовать постепенно. Поймите меня, Иван Фёдорович! Никто металлургию гнобить не собирается. Куда же мы без металла? Но вся отрасль нуждается в техническом перевооружении, переоснащении производств. В войну заводы работали без реконструкции, оборудование изношено, устарело морально и физически. Поэтому и пытаемся сейчас перенести центр тяжести на искусственные материалы, чтобы снизить потребление металла, и дать вам возможность провести реконструкцию, перейти на современные перспективные технологии.
— У нас сейчас будут активно строиться атомные электростанции. Появится больше электроэнергии, соответственно, пора подумать о расширении использования дуговых сталеплавильных печей. Кроме того, надо же и на перспективу думать! Вот мне докладывали, учёные разрабатывают принципиально новые способы получения металла, например, восстановление металла в плазме водорода в специальном реакторе. Вот куда двигаться надо!
Тевосян не ожидал, что Хрущёв в курсе новейших металлургических технологий. Академик Келдыш передал Ивану Фёдоровичу информацию о восстановительном металлургическом процессе Midrex в начале 1955 года. Тевосян весьма заинтересовался «новой секретной западной технологией» и тут же распорядился начать исследования. Но он никак не думал, что Первый секретарь знает об этих новых разработках.