Все эти мысли пролетели в голове адмирала Арнольда очень быстро. Он связался с командующим 6-м флотом адмиралом Брауном и запросил помощь. Но он понимал, что основные силы флота подойти не успеют.
Две эскадры продолжали идти параллельными курсами на север вдоль ливанского побережья. Напряжение росло с каждой минутой. Время едва тянулось. Орудия на крейсерах с обеих сторон были поставлены «на ноль», чтобы случайно не спровоцировать противника, но подготовлены к заряжанию. И адмирал был прав, в погребе «Новороссийска», готовый лечь на элеватор, ждал приказа атомный снаряд.
В этот момент последовал доклад:
— Справа по носу плавающие мины!
— Самый малый! — скомандовал адмирал.
Один из сопровождавших АУГ эсминцев приблизился к минам. Командир эсминца осмотрел мины в бинокль и доложил:
— Мины немецкого образца, похоже, сорваны с якорей, сильно ржавые. Выставлены явно ещё в войну.
Командир эсминца и предположить не мог, что корпуса мин в ГДР выдерживали в камере тепла и влаги, чтобы добиться натурального подержанного вида.
— Вот дерьмо, — прошипел адмирал.
Плавающие мины были хорошо видны в волнах. От них можно было уклониться, обойти их. Но этот «немецкий привет» сковывал действия АУГ. Чтобы принять самолёты, авианосцы должны были развернуться и идти полным ходом против ветра. Если при этом на курсе неожиданно попадется мина… Во время посадки самолётов маневрировать курсом не получится. А время шло. Топлива в баках самолётов оставалось всё меньше.
Кроме того, наличие сорванных с якорей мин свидетельствовало о том, что где-то тут, под водой, могут быть и другие мины.
На побережье Ливана за событиями следили посты управления минным заграждением. Пока оно обесточено и неактивно. Но если американцы начнут стрелять, или поступит приказ с флота, тогда — один поворот ключа, и вся зона от границы территориальных вод Ливана и до берега превратится в смертельную ловушку. А тех, кто уцелеет, добьют советские крейсеры и залёгшие на дне 10 подводных лодок проекта 613, пришедшие из Тартуса. Медвежий капкан был готов захлопнуться.
— Сэр, если мы через пятнадцать минут не примем самолёты, ещё минут через пять они начнут падать в море…
Поднимать заправщики в такой обстановке было опасно. Красные могут принять их за взлетающие ударные самолёты. Нервы у русских наверняка тоже на пределе, могут ведь и шарахнуть. Да и не успеть за оставшиеся минуты заправить в воздухе полсотни истребителей. «Увеселительная прогулка» до Бейрута и обратно внезапно превратилась в увертюру к третьей мировой войне.
Адмирал стиснул поручень так, что побелели пальцы.
— У нас есть связь с русскими?
— Так точно, сэр.
— Передайте им, открытым текстом, слово в слово: «В море замечены плавающие немецкие мины. Нам необходимо изменить курс, чтобы принять самолёты. Мы хотим избежать ненужных жертв. Рассчитываем на ваше понимание.»
Сообщение было передано в эфир. Минуты текли медленно, мучительно медленно.
— Они меняют курс! — доложил вахтенный офицер.
Советская эскадра повернула, давая американцам увалиться к ветру.
— Получено сообщение от красных: «Можете маневрировать. Мы вас проводим, на случай, если вам потребуется помощь при спасательных работах»
— Они ещё издеваются, — прорычал адмирал Арнольд.
— Нет, сэр, — ответил стоявший рядом командир авиакрыла коммандер Джон Хилл. — Они трезво учитывают, что у наших парней осталось мало топлива. Посадить полсотни истребителей на палубу в такое сжатое время очень непросто. Кто-нибудь из наших запросто может промахнуться, и не факт, что у него будет достаточно топлива для ухода на второй круг.
Авианосцы повернули к ветру, истребители один за другим посыпались на палубы. Американские лётчики подтвердили свой высокий класс — ни один самолёт не получил повреждений на посадке, хотя садиться им пришлось на последних каплях горючего.
— Смотрите! Красные дозаправляются в воздухе!
Высыпавшие на палубы американцы смотрели, как несколько русских Ту-16 выпустили шланги с конусами из висящих под крыльями заправочных агрегатов. МиГи один за другим подходили к ним и заправлялись.(АИ)