Не ладилось и у специалистов НИИ-1011, но в одном из испытаний 1957 года был получен успешный результат. В итоге было принято решение использовать конструкцию серийного заряда от КБ-11 с термоядерным узлом разработки НИИ-1011 и атомным зарядом РДС-4 в качестве инициатора. Удачное испытание новой конструкции заряда было проведено 6 октября 1957 года, полученная мощность взрыва составила 2,9 Мт.
В то же время учёные уже задумывали создание сверхмощных термоядерных зарядов. В записке А.Д. Сахарова, Я.Б. Зельдовича и В.А. Давиденко от 2 февраля 1956 г. предлагались 2 варианта изделия на мощность 150 мегатонн, при этом масса изделия по первому варианту предполагалась 100 тонн, при длине 8-10 метров и диаметре 4 метра. По второму варианту изделие, 18–20 метров длиной, 6–7 метров в диаметре, масса и вовсе составляла 500 тонн. Как доставлять этого монстра к цели, учёные не сообщили.
Однако уже 6 июня 1956 г. НИИ-1011 в своём отчёте обосновал возможность создания аэротранспортабельного заряда РН-202 мощностью 38 мегатонн (В некоторых источниках именуется РДС-202). Под него был разработан корпус авиабомбы и парашютная система.
Получив от Курчатова отчёт НИИ-1011, Хрущёв несколько дней изучал вопрос, а затем созвал совещание. На нём присутствовали министр обороны Жуков, министр среднего машиностроения Завенягин, специалисты-атомщики, конструкторы подводных лодок, специалисты по электронике и связи.
— Вот мне тут представили предложение наших специалистов о создании термоядерного заряда большой мощности, массой 25–27 тонн, — сказал Никита Сергеевич. — Но приемлемых вариантов доставки такого заряда товарищи учёные не предложили. В начале пятьдесят четвёртого года мы с вами, — он кивнул Перегудову, — обсуждали и отвергли проект сверхмощной термоядерной торпеды. На тот момент это получался монстр массой 40 тонн и длиной 24 метра, да ещё и с проблемной управляемостью. С подводной лодки запускать такое чудовище малореально. А главное, эту подводную лодку ещё предстояло провести к берегам Америки через рубежи противолодочной обороны.
— В общем, мне представляется, что такая сверхбомба будет иметь, в основном, политический эффект. На тот случай, если американцы совсем оборзеют, можно будет их припугнуть. Испытания провести, например, — Хрущёв повернулся к академику Харитону. — Юлий Борисович, сделайте мне прикидочный план, чтобы я представлял, сколько вам понадобится времени на изготовление и сборку в корпусе бомбы одного опытного изделия. На тот случай, если возникнет политическая необходимость провести испытания в определённый день.
— Сделаем, Никита Сергеич, — кивнул Харитон.
— А вот ваш РДС-37 нам очень даже пригодится, — продолжил Хрущёв. — Особенно если удастся его массу ещё хотя бы немного уменьшить, для размещения на ракетах меньшего размера.
— Мы сейчас над этим работаем.
— Никита Сергеич, ещё можно вместо урановой оболочки заряда использовать кобальтовую. Мощность будет поменьше, зато одним взрывом можно будет накрыть огромную площадь, — предложил академик Сахаров. — Половину Америки, как минимум.
Хрущёв опешил и озадаченно посмотрел на академика:
— Андрей Дмитрич, кобальтовая бомба — это уже слишком. Её и по нам обратно применить могут…
— Так и применят, Никита Сергеич! Думаете, империалисты нас жалеть будут?
— Мы проводили исследования воздушных потоков при помощи запуска аэростатов. — сказал Келдыш, — Выяснилось, что воздушные потоки над Евразией и северной частью Тихого океана идут таким образом, что всё, что попадает в атмосферу над СССР, через некоторое время — от недели до двух месяцев — переносится на территорию США. Поэтому если американцы будут применять радиологическое оружие, то для них самих ущерб будет не меньше.
— Это если они об этом знают, — заметил Хрущёв. — Кстати, надо сделать так, чтобы узнали.
— Ну, так сделаем, — усмехнулся Келдыш. — Но я хотел бы предупредить об опасности ставки только на одну, тем более — малочисленную систему оружия, особенно, если есть желание на этом сэкономить. Предположим, мы сделаем штук 30–50 тяжёлых ракет с кобальтовыми боеголовками, и понадеявшись на них, не разработаем больше никаких других средств. Если противник разработает, скажем, противоракетную систему, способную эти 30–50 ракет перехватить, мы окажемся безоружными. А то я вижу, что мы уже собрались изобрести очередное вундерваффе…
— Об отказе от всех остальных разработок речь не идёт, — заверил Никита Сергеевич. — Но бюджет страны не резиновый, поэтому необходимо руководствоваться принципом разумной достаточности. Площадь Соединённых Штатов примерно втрое меньше площади Советского Союза, плотность населения — много выше, особенно вдоль побережий. Следовательно, для достижения паритета нам не обязательно делать столько же боезарядов и их носителей, сколько есть у США. Надо сделать лишь то количество, которое будет достаточным для нанесения противнику неприемлемого ущерба. Ну, и процентов 10–15 запаса. Я предлагаю вместо паритета по бомбам добиться паритета страха. Осознав неотвратимость возмездия, агрессоры не решатся нападать.