Жаботинского, как и Герцля, плохо понимали. И он тоже умер сравнительно молодым – как раз, когда пытался начать в 1940 году одну из таких кампаний с целью привлечь на свою сторону общественное мнение США в вопросе о еврейском государстве. Большинство из его последователей прекрасно усвоили его военно-территориальные установки, но лишь немногие поняли все значение третьей – политической – составляющей его концепции государственной власти: необходимость в неослабном направлении всех сил убеждения и давления на защиту еврейских интересов. Вот почему последовательно сменявшиеся правительства блока Ликуд, начертавшего на своих идеологических знаменах учение Жаботинского, продолжали действовать на международной арене фактически вразрез с его принципами. Они часто предпринимали акции, которые сами по себе были вполне оправданы, но они совершенно не пытались склонить мир на свою сторону, – вот в чем все дело. Правительства Ликуда делали упор на чувство гордости, которое должны испытывать евреи, действуя решительно и твердо, а не на благоразумную осмотрительность, гарантирующую, что предпринятая акция будет воспринята как правильная и справедливая. Просто, необходимость завоевывать общественное мнение не осознавалась как первоочередная (или, хотя бы, реальная), а потому не предпринимались попытки реализовать на мировой арене даже потенциальные возможности.
Поэтому - как самый банальный пример - израильский военный удар по иракскому ядерному реактору в 1981 году был подвергнут почти единогласному осуждению, так как Израиль не сделал практически ничего, чтобы парировать арабскую пропаганду и противостоять негативной оценке Запада, хотя, в данном случае, было бы сравнительно легко доказать несостоятельность обеих. А когда Израиль вступил в Ливан в 1982 году, эта ошибка еще более усугубилась: вместо того, чтобы вступить в политическую борьбу, Израиль сделал прямо противоположное, введя запрет на публикацию сообщений в первые, решающие дни войны. Главное, чего этим добились – было обеспечено практически полное отсутствие информации, отражающей позицию израильской стороны. Полностью отсутствовала информация о том, что северные города Израиля целое десятилетие систематически подвергалась обстрелу ракетами ООП и террористическим нападениям, когда дети выросли в бомбоубежищах, а городское население сокращалось год от года. Не принималась во внимание также и история убийств, насилия и грабежей, совершенных членами ООП за предшествующее десятилетие в Ливане, и тот факт, что даже мусульмане-шииты приветствовали израильских солдат как освободителей. ООП в полной мере воспользовалась преимуществами этого вакуума и наводнила средства массовой информации измышлениями об израильских злодеяниях. Ей удалось, например, на какое-то время убедить средства массовой информации в том, что израильское наступление оставило без крова шестьсот тысяч жителей Южного Ливана что значительно превышает реальное число жителей этого региона. К тому моменту, когда в Израиле был снят информационный запрет, уже многое из того, что говорила ООП, было воспринято как правда, и даже самым преданным друзьям Израиля за границей стоило большого труда объяснять, почему же Израилю необходимо оказать поддержку. Политическая битва была уже проиграна.
Но это было гораздо хуже, чем поражение. Ибо ливанская кампания памятна всему миру лишь одним зверским убийством нескольких сотен палестинских арабов, совершенным ливанскими христианами-фалангистами, сотрудничавшими в прошлом с Израилем, в лагерях беженцев Сабра и Шатила, расположенных недалеко от Бейрута. Эта чудовищная резня была учинена не израильскими солдатами, а арабами, жаждавшими отомстить за убийство избранного, но еще не вступившего на пост президента Ливана Башира Жмайеля (который был христианином). Это была еще одна кровавая страница гражданской войны, в которой палестинцы и христиане систематически уничтожают друг друга с начала 70-х годов. Израильские вооруженные силы не только не участвовали в резне, не только не способствовали ей, но даже и не знали о ней. Словом, израильская судебно-следственная комиссия Кагана рекомендовала в результате подать в отставку министру обороны Ариэлю Шарону, потому что он ничего не знал о резне, но, по мнению Комиссии, обязан был предвидеть, что христиане попытаются устроить массовое убийство палестинцев, и обязан был принять меры для предотвращения резни. Однако умелая арабская пропаганда в сочетании с параличом израильских средств массовой информации оставила свой неизгладимый след в умах тысяч людей, создав впечатление, будто Израиль развязал бессмысленную военную агрессию, опустился до избиения невинных арабов.