— Почему ты отказываешься есть, Кейт? Что у тебя с руками?
Остановившись, я сглотнула, старательно прогоняя от горла противный ком, а затем прохрипела:
— А ты и не понимаешь, да?
Но он продолжал пристально смотреть на меня, следя за каждой моей эмоцией, а я поняла, что он действительно не понимал, почему я так вела себя.
— Ты специально так делаешь? — спросил Том спустя мгновения раздумий. — Чтобы мне стало стыдно? Плохо? Кейт, не вынуждай меня приказывать тебе… ещё немного, и ты выдашь меня, а ты сама знаешь, к чему это всё может привести…
«Господи, да ты даже в такой ситуации думаешь только о себе!» — выдохнув, закатила глаза я, а затем запрокинула голову и уставилась в потолок, чтобы хоть немного выровнять дыхание и пульс.
— Пойдём, — выпрямившись, на удивление твёрдо сказала я, направившись в сторону волшебных лестниц, и он тут же последовал за мной.
Спустившись на два этажа ниже, я свернула с намеченного маршрута и пошла в сторону библиотеки, по пути которой располагался тот самый роковой туалет со входом в логово Аминты. Но чем дальше мы шли по коридору второго этажа, тем труднее мне было делать шаги, а дрожь в руках только усиливалась. В итоге дойти до туалета я так и не смогла: уже на середине пути тремор был настолько сильным, что я остановилась посреди коридора, освещаемого парой факелов, повернулась и, держа перед собой трясущиеся руки, выдавила:
— Приказывай! Давай, приказывай! Если твои приказы избавят меня от этого, я брошусь тебе в ноги! Ну же, давай, не молчи!
Слёзы хлынули из глаз, воздух едва поступал в лёгкие, ведь абсолютно все мышцы отказывались меня слушаться, а руки нещадно дрожали. Том, испугавшись такой реакции, воскликнул:
— Прекрати! Прекрати, Кейт! — но толку от его слов было немного, паническая атака только разгоралась, и я начала задыхаться. Двумя большими шагами сократив между нами дистанцию, он схватил меня за оба запястья и повторил: — Прекрати, Кейт!
Но это была не я, и совсем скоро он это понял: как бы сильно Том не сжимал мои запястья, до боли и мертвенной бледности, но тремор не проходил, а только усилился, ведь теперь были рядом и туалет, и он.
— Что с тобой, Кейт? Что мне сделать, чтобы это прекратить? — отпустив наконец мои руки, прошептал Том и крепко прижал меня к себе, а слёзы так и лились по моим щекам, скатываясь на его чёрную мантию. — Кейт, ответь мне!
— Уйти, — выдавила я, и он тут же схватил меня за правую руку и потащил подальше от туалета, не поняв, что уйти надо было в том числе и ему.
Чем дальше мы шли по коридору в сторону движущихся лестниц, тем меньше дрожали мои руки, но дрожь всё равно осталась, потому что Том продолжал крепко держать меня, а как только мы остановились, то снова прижал меня к себе.
— Что нужно сделать, Кейт? Нужно какое-то заклинание? Или зелье? Только скажи, я найду всё. Только прекрати так вести себя… почему ты до сих пор дрожишь? Мы же ушли?
— Ты не ушёл, — прохрипела я, жадно вдыхая воздух после приступа удушья. — Неужели ты не понимаешь, из-за чего это всё? Почему я не хочу есть? Почему у меня дрожат руки? Думаешь, такое можно симулировать?
— Я не знаю, — выдохнул он, проведя ладонью по моей спине. — Я не разбираюсь в этом. Скажи, что может тебе помочь? Ты же специалист… скажи мне. Кейт, есть лекарство, способное помочь тебе?
— Ты правда считаешь, что такое можно вылечить взмахом палочки или глотком зелья? — шёпотом спросила я, но к моему удивлению, чем крепче Том прижимал меня к себе, тем меньше дрожали руки. Мне почему-то становилось спокойнее, хотя всё должно было быть наоборот. — Ты воспринимаешь меня как сломанную куклу, марионетку, которую можно заставить говорить всё что тебе захочется. Которой можно прошептать «Репаро!», и она снова станет как прежде, без единой трещинки, готовая выполнять любой твой каприз. Но это не так. Я не могу заставить себя есть, я давлюсь едой. Две ночи в лазарете я спала с ярким светом, потому что при одной мысли о темноте передо мной сразу возникает образ твоей Аминты, её дыхание и смертоносный взгляд, и у меня начинается это всё с руками. Я не притворяюсь, ты сам видел. И волшебство тут не поможет.
— А что поможет? — прошептал Том, не выпуская меня из своих крепких объятий. — Что может помочь тебе, Кейт?
— Первые транквилизаторы изобретут через семь лет, — наконец ответила я, а вокруг так и звенела тишина. Вокруг не было никого, даже дохленького привидения, и казалось, что и во всей школе остались только я и он. — А больше я лекарств не знаю.
Какое-то время мы так и стояли молча в полутёмном коридоре, а потом он снова тихо заговорил: