— Ты боишься не только Аминты, но и меня, Кейт? Что ж, я сам виноват… я перегнул палку… опять. Я так привык справляться с трудностями сам, так привык к своим силам, что мне трудно понять, что у кого-то таких сил нет. Для меня встреча с Аминтой не показалась чем-то ужасным, это скорее… приключение. Я действительно долго искал её, по крупицам находил информацию в легендах и старых книгах… но ты — не я, и я постоянно об этом забываю. Ты слабее, ты… хрупче… это не плохо, нет, у тебя полно́ достоинств, Кейт, но… тебя так легко сломать. Особенно такому, как я. Ты теперь считаешь меня монстром, чудовищем, да?
Как же я ненавидела эти моменты, когда Том вот так разговаривал со мной, совсем как… человек. Мне противно было думать об этом, но в такие моменты передо мной был не хладнокровный гений, деспот, а теперь ещё и убийца невиновной студентки, а парень… разговаривавший со мной на равных. В такие моменты чёрное и белое стиралось, а от множества оттенков серой морали рябило в глазах.
— Но я не чудовище, — не дождавшись от меня ответа, проговорил он. — Я человек. Ты прожила в приюте всего ничего, но ты уже не такая наивная, какая была два года назад, Кейт. Это видно. Помнишь, как поначалу ты помогала каждой беременной, которая приходила рожать в приют? Несмотря на то что ты этим летом почти всё время пропадала в том кафе, но когда тебя там не было, бежать на роды, особенно ночью, ты уже не стремилась. А я прожил в таких условиях всю свою жизнь. Я помню твою историю, отец-алкоголик… но у тебя была ещё и мать, да? Она тебя любила, Кейт. Это видно. Ты жила дома, ходила в школу, у тебя были друзья, люди, которым ты доверяла… Миша, за которого ты так отчаянно хотела замуж. Пусть он и не ценил тебя, не осознавал, как же ему повезло, но он создал для тебя какую-то иллюзию счастья. Все мои иллюзии разбились ещё в раннем детстве, Кейт.
Ничего, кроме вечно усталых старух, смерти, зависти, голода и ненависти, я не видел. Это такой мир, понимаешь? Ты либо приспосабливаешься, играешь по правилам, либо сдаёшься, и тебя уничтожают. У меня нет друзей, Кейт, потому что нет человека, который хотел бы помочь мне… искренне помочь, без какой-либо выгоды. Когда я был маленьким, мной просто хотели воспользоваться, отобрать у меня последние крохи, унизить… растоптать. А когда я вырос, то уже не дожидался этого и сам пользовался людьми, особенно поняв, какие силы были мне даны от природы. Либо ты, либо тебя, ты меня понимаешь? Такие люди, как ты, которые будут спасать человека, которого всей душой ненавидят… который причинил им столько боли, сколько причинил тебе я… я не встречал до этого таких людей, Кейт. В моём мире их просто нет. Ты мне нужна, потому что ты искренняя… ты, в отличие от Элли, видишь во мне не только внешность, ты видишь меня настоящего… тебе от меня ничего не надо… но я тебя сломал. Что мне сделать, чтобы исправить это?
«Не слушай его, — отчаянно проговорила я себе, закрыв глаза и вдыхая ртом воздух. — Не слушай его! Он просто псих… он пытается промыть тебе мозги… он убил Миртл! Он злой гений, он такой от природы… есть только чёрное и белое, нет никаких оттенков!»
— Вот поэтому я и хочу изменить этот мир, — вздохнув, продолжил говорить Том, раз за разом проводя рукой по моей спине. — Я хочу вернуть ему всё то, что он мне дал… я хочу установить свои правила, чтобы уже другие подчинялись им. И у меня есть для этого все возможности. Судьба не зря дала их мне, Кейт. Я действительно наследник Салазара Слизерина, и то, что Аминта подчиняется мне, только лишний раз подтверждает это. Разве я виноват в том, что нашёл наконец своего предка, что безродный сирота нашёл свою семью, фамилию… род… и хочет продолжить их дело? Ты всю свою жизнь знала, кто ты, но как ты думаешь, каково жить в неизвестности? Я не хочу убивать людей, убийства не доставляют мне никакого удовольствия, поверь мне. Это… вынужденная необходимость. Мир не изменить одними словами и угрозами, Кейт. Нужны меры, и чем глобальнее цель, тем жёстче и… серьёзнее эти меры. Вот и всё. Но я не бездушный монстр, я такой же человек, как и ты. У меня тоже есть страхи.
Открыв глаза, я вдруг заметила, что в коридоре полностью погас свет, и мы оказались в кромешной тьме. Даже луна скрылась за плотным покровом туч, и сквозь него не пробивалось ни единого луча. Волна паники снова накатила на меня, и я рефлекторно ещё крепче прижалась к Тому, вцепившись руками в его плечи.
— Ты ведь умеешь считать пульс, да? — прошептал он, осторожно убрав мою правую руку со своего плеча. — Считай.
Том дал мне своё запястье, и я положила два пальца на проекцию лучевой артерии и стала считать удары под пальцами. Эта уловка неожиданно прогнала начавшуюся паническую атаку, а в голове проносились цифры. Проносились быстро, примерно совпадая с частотой моего сердцебиения.