— Ты хочешь подставить Кеттлберна? — догадалась я, но Тома мой ответ, казалось, немного озадачил.
— Кеттлберна? — недоуменно переспросил он. — Вот чёрт, а я о нём и не подумал! Тогда я немного просчитался, и в школе три человека, увлекающихся опасными тварями. Смотри, как много вариантов, а ты почему-то боишься только меня. Надо же, Кейт, как всё-таки полезно с тобой общаться! — но я смерила его таким выразительным взглядом, что ехидная улыбка сразу же испарилась с его лица. — Ладно, ладно, не смотри на меня так. И раз ты так переживаешь за судьбу этого человека, то я попытаюсь обставить всё так, как будто это было… трагическое стечение обстоятельств. Кстати, это ведь действительно так, только монстр будет другой, и всё. Не думаю, что за случайность могут посадить в Азкабан, максимум, что ему грозит, так это исключение… но так даже будет лучше для него, с такими умственными способностями… ему точно не сдать даже СОВ. Видишь, как всё удачно складывается! Что ты скажешь завтра на допросе?
При мысли о завтрашнем разговоре с мракоборцами мне опять стало плохо, и я закрыла глаза, чтобы немного успокоиться. Наконец спустя несколько минут в абсолютной тишине я выдохнула:
— Я не буду ещё больше врать ради тебя. Я лишь скажу то, что сказала три дня назад. Что я пришла, а Миртл уже… лежала на полу. Я ничего не видела и ничего не знаю. Аминта будет где-то рядом?
— Разумеется, — усмехнулся Том, скрестив руки на груди. — И даже я буду рядом с тобой, когда ты будешь разговаривать в кабинете директора, чтобы лично следить за ситуацией. Так что постарайся, чтобы твои слова выглядели как можно правдоподобнее, я не против, если ты будешь говорить, что ничего не знаешь. А я постараюсь предоставить чудовище, чтобы у Попечительского совета не было повода закрывать школу. А что делать с виноватым решать будут представители Министерства и Диппет, а не я, так что в его судьбе можешь меня не винить. Выживает сильнейший и умнейший, Кейт, это закон природы.
«Да уж, в этой пищевой цепочке кое-кто точно на самой вершине…» — промелькнуло в голове, а затем я обречённо вздохнула и, не сказав ни слова на прощание, поплелась в сторону гостиной, до которой оставалось буквально двадцать шагов.
А в голове роились мысли, кто же тот несчастный, кого решил подставить этот… после всех этих разговоров я даже слова не могла подобрать, чтобы назвать теперь своего… знакомого. Логика в его поведении была, мотивация тоже, но оправдывать его поступки… правильно говорят, пока не пройдёшь путь человека в его ботинках, то судить его нельзя. Но и помогать ему было невыносимо, хотя это был единственный способ избежать ещё больших жертв.
* * *
Ночь прошла ужасно. До самого утра в окно бились капли дождя, и от них мне сразу же вспоминалась моя встреча с Аминтой. Магия успокоения, которой меня окутало во время нашего с Томом разговора, испарилась без следа, и я опять дёргалась от каждого шороха. И с утра есть не хотелось абсолютно, но только приметив одну из старост Слизерина, вошедшую в Большой зал, я сразу же взяла в руки ложку и демонстративно съела пару ложек, чтобы создать видимость того, что я не отказываюсь от еды. Но моя уловка всё равно не помогла мне: Том, о чём-то поговорив с Элли, подошёл ко мне и сел рядом.
— Ты не против, если мы немного поговорим? — обратился он к Ханне, которая всё утро чуть ли не сдувала с меня пылинки, и та сразу же покраснела от общения со старшекурсником и выдохнула:
— Да, конечно, — и отодвинулась подальше от нас к Марго.
— Как ты себя чувствуешь? — шёпотом спросил Том, стараясь говорить так, чтобы нас никто поблизости не услышал. Вместо ответа я отложила ложку и посмотрела на него своими опухшими глазами, и он сразу догадался о моём самочувствии. — Всё ясно. Послушай, Кейт, я полночи провёл в библиотеке, а потом ещё полночи до самого утра готовил это зелье, — с этими словами он достал из кармана мантии маленький пузырёк из тёмно-зелёного стекла и положил мне в ладонь.
— Что за зелье? — настороженно уточнила я, уставившись на пузырёк в своей правой руке.
— Апатия, — так же тихо ответил он, облокотившись на стол. — С латыни переводится как «безразличие». Там весь учебник был на латыни, причём довольно раннем её варианте, так что мне потребовалось немало усилий, чтобы перевести его. Как я понял, это зелье лишает человека чувств… всех. Горе, радость, печаль, эйфория, гнев… страх… человек становится безразличным ко всему. Думаю, в твоём случае это как раз то, что нужно, тебе нужно прийти немного в себя. Эффект дозозависимый, и в глубокую апатию я вгонять тебя не хочу. Поэтому…