В Лондоне же всё было по-прежнему. Хотя уже чувствовалось, что война понемногу отступала: союзные войска всё-таки выступили против немцев, которых вот уже четыре года прессовал Советский союз. Тем сразу стало не до бомбардировок, потому что силы противника стали резко перевешивать, и они сосредоточились на защите собственных территорий. Конечно, до конца войны было ещё далеко, почти год, но жить всё же стало немного легче. А может, как заметил Том, это я так поменялась, что уже и не воспринимала тяжёлую жизнь сороковых как тягостное испытание… всё-таки из курса нормальной физиологии известно, что при постоянном воздействии раздражителя происходит адаптация рецептора и его чувствительность снижается. Возможно, именно поэтому Том и был таким чёрствым, ведь на него довольно сильные раздражители действовали почти всю жизнь, так что не было удивительным то, что он был равнодушным к чужой боли, страданиям и смерти. Но принять его философию я всё равно не могла.
И, чтобы поменьше пересекаться с ним, я практически на второй день вернулась в знакомое кафе «Гиппогриф», которое за этот год только укрепило свои позиции.
— Ага, вернулась, значит! — проворчал старик Морган, только я перешагнула через порог кафе, но за его ворчаньем отчётливо виднелась улыбка.
— И я тоже рада вас видеть, мистер Морган, — ответно улыбнулась я, повернувшись вокруг своей оси, чтобы как следует осмотреть залитые светом пустые столики и диванчики. И как же мне тепло стало в этот момент! У меня вдруг возникло чувство, которое возникает тогда, когда я возвращалась в Хогвартс после лета, чувство, что я… дома, там, где меня ждут. — Вы не против, если я и этим летом буду помогать вам?
— А что, ты опять повстречалась с какой-то ядовитой зверушкой, и тебе теперь нужны деньги на учебники? — с прищуром поинтересовался Морган, а у меня от его слов холодок прошёл по коже. Как же он был прав, чёрт возьми, ведь уже второе лето я встречалась с гигантской ядовитой тварью, и вот уже второй раз эта встреча проходила не без следа. Но единственное отличие было в том, что деньги в этот раз были мне не нужны. Точнее, как «не нужны»? Деньги были нужны мне не так остро, как в прошлом году.
— Я просто хочу провести это лето с пользой, — взяв себя в руки, ответила я с лёгкой улыбкой на лице. — В приюте слишком… невыносимо, а у вас мне нравится… если вы, конечно, не против…
В этот момент я попыталась сделать жалостливое лицо, как у кота из «Шрэка», и Морган, увидев эту попытку надавить на жалость, заливисто рассмеялся, подошёл ко мне и похлопал по плечу сухой, но довольно крепкой ладонью.
— Вот и что с тобой делать, а, малышка? Ладно, оставайся, коли хочешь, условия будут те же… — тут он внимательно осмотрел меня с ног до головы и добавил: — Надо же, как ты вымахала за этот год… тебе, наверное, стоит немного прикупить одёжки, не хочу я, чтобы ты в таком виде работала здесь… у тебя есть карманные деньги?
Да, несмотря на то что я надела своё лучшее платье, которое купила в прошлом году, но туфли и чулки оставляли желать лучшего, и это было видно. Поджав губы, я кивнула, сообразив, что опять буду зарабатывать всё лето на учебники, если сейчас сильно потрачусь, но Морган тут же рассеял мои страхи:
— Вот что, малышка, ещё только восемь, а я открываюсь в десять. Прикупи себе хорошую обувь и одежду, а я возьму тебя на полноценную работу, будешь получать два галлеона в неделю… неплохо, да? Тебе и на книжки хватит, и на карманные расходы. Ну что?
От такого предложения моя улыбка засияла ярче утреннего солнца за окном, и я побежала обратно в приют, чтобы взять немного из тех денег, выделенных мне Попечительским комитетом на учебники, и привести свой внешний вид в порядок. Всё-таки Морган был прав, и я должна была соответствовать его заведению, а моя зарплата за семь недель и чаевые полностью перекроют расходы на одежду и ещё останется сверху.
За час я попыталась купить всё необходимое, новое и в двух экземплярах, чтобы был запасной вариант на случай непредвиденных неприятностей. И хотя вещи я выбирала неброские, чтобы в приюте ко мне лишний раз не прицепились, но всё же смотрелись они неплохо, а у меня от обновок даже поднялась немного самооценка. А в десять часов, после утомительного шоппинга я снова вошла в знакомое кафе, хозяин которого очень удивился моему внешнему виду.
— Вот это другое дело! — довольно воскликнул Морган, а я так и покраснела от таких комплиментов. — А теперь марш за работу, скоро придут первые клиенты! И фартук возьми на кухне, такую красоту беречь надо!