В его словах в этот момент было такое показное страдание, что я невольно нервно усмехнулась, а Том, заметив это, впервые мрачно улыбнулся.
— Ирония — это хорошо, Кейт. Ты точно переваришь эту информацию, я в тебя верю. Если что, у тебя вроде как оставалась «Апатия»… выпей её на ночь, чтобы не было кошмаров, ладно? — я безразлично кивнула, ведь выбора у меня всё равно не было, а потом выдавила:
— Тебя найдут и посадят в Азкабан.
— Не найдут и не посадят, — ещё заметнее улыбнулся Том. — Кейт, брат моей матери, которого не было дома, когда я пришёл к деду, сам признался сотрудникам Министерства в убийстве тех магглов, представляешь? Сам. Вот моральный урод, да? Для него это было какое-то подобие… чести, что его обвинили в смерти того самого маггла, с которым его сестра сбежала когда-то давно, захватив семейную реликвию. Я лично присутствовал на его суде два дня назад, и он смеялся, Кейт, смеялся обвинениям и был вполне доволен жизнью! Посмотри, хоть кого-то мои поступки осчастливили, представляешь?
Но я не могла представить это, просто не могла. Я отказывалась это представлять. Эта информация просто отторгалась из моего мозга, хотя я и понимала, что вряд ли когда такое забуду. Точно не забуду.
— А я забрал себе вторую реликвию, это кольцо, — добавил он, внимательно следя за моим выражением лица. — В качестве… наследства. Она всё равно досталась бы мне, как ни посмотри. Так что никого я не грабил, мне это не нужно. Мне хватит мозгов сколотить себе состояние, и заниматься грабежом… это ниже моего достоинства.
«Достоинства… — повторила я про себя, находясь в совершенно другом измерении. — И этот человек говорит мне о достоинстве…»
— Я даже начинаю жалеть, Кейт, что в последнее время мы с тобой так редко видимся, — тихо проговорил Том, отпустив наконец мои запястья и сделав шаг назад. — Мне не хватает общения с тобой… сейчас я рассказал тебе об этом, и в голове стало так чисто… так… упорядоченно. Я понял, что сделал и зачем, я до конца осознал это. Ты даже не представляешь, как я ценю то, что могу настолько откровенно говорить с тобой.
— Пожалуйста, — нервно сглотнув, прохрипела я, и он тихо рассмеялся.
— Вряд ли ты скажешь: обращайся ещё, Том, я прав? — я кивнула в ответ, а Том добавил: — Ты справишься, тебе хватит сил переварить это. А я буду паинькой и постараюсь держать себя в руках весь этот год, чтобы ещё больше не расстраивать тебя. Знаешь, сегодня днём ты была такой весёлой… всё бы отдал, чтобы оказаться на месте того поваришки, который способен вот так легко рассмешить тебя. Я так не умею. В моей жизни смеха нет, есть место только усмешкам, пропитанным горечью… но когда ты рядом со мной, мне легче это пережить. Прости, что вывалил всё это на тебя, но… ты должна была это узнать… понимаешь?
— Да, — словно в трансе ответила я, и он, печально улыбнувшись напоследок, взмахнул волшебной палочкой, отчего у меня на столе появился стакан с водой, и наконец оставил меня одну.
А я, вытерев слёзы, полезла в чемодан, чтобы найти пузырёк с «Апатией» и спать спокойно хотя бы сегодня, пока находилась в состоянии аффекта. А смех, только недавно появившийся в моей жизни, опять исчез без следа.
Глава 15. Секрет
* * *
— Ого, Кейт!.. Что с тобой? — удивлённо воскликнул Димон, когда я зашла на кухню в половину восьмого.
Несмотря на то что я всё-таки выпила на ночь воду с «Апатией», безысходность из взгляда никуда не делась, а только усилилась. Для меня было ясно как божий день, что направить такого, как Том, на правильный путь у меня не получится от слова «совсем». А самое противное открытие, которое я сделала, обдумывая сказанное мне накануне, — это то, что я и не хотела делать это. Всё, что я хотела, так это то, чтобы последний наш с ним год пролетел как можно быстрее, и мы расстались, как в море корабли.
Нет, я понимала его, я, чёрт возьми, понимала, как тяжело ему было прожить до семнадцати лет в каком-то подобии глухой изоляции, без единой живой души, которой он мог бы довериться. Мне было его жаль. Том был всего лишь заблудшей душой, которую мир завёл совсем не туда и научил совсем не тому, чему должен был. Но ещё одну порцию подобных откровений мне было не выдержать. У меня не было ни сил, ни желания учить его чему-то хорошему, да и он сам не хотел этого. Было видно, что Том уже определился с целями на жизнь, а всё, что оставалось мне — это терпеть, а потом забыть всё как страшный сон. Такими были уже мои цели на ближайшее время, и отступать от них я не собиралась.