— И о чём ты тогда хотел поговорить со мной именно здесь? — немного успокоившись, спросила я, опять вдруг почувствовав какое-то подобие беспокойства. Том уже без улыбки пристально посмотрел на меня, а потом тихо сказал:
— Летом я долго думал над этим, Кейт. В этом году нам нужно будет как можно натуральнее играть близких друзей, потому что у стен есть глаза и уши, и к сожалению, они не всегда только мои…
— На что ты намекаешь?
— Дамблдор на твоём допросе в июне пришёл к определённым выводам, он начал догадываться, что всё не так просто, я сразу почувствовал это. И хотя Диппет, Фоули и все остальные свято верят мне, но он — нет. И он точно захочет восстановить справедливость и оправдать этого олуха Хагрида… — пояснил он, а мне от одного воспоминания о конце прошлого учебного года стало плохо. Том, заметив перемены в моём настроении, тут же жёстко добавил: — И я не собираюсь давать ему такой возможности, Кейт. А ты мне в этом поможешь.
— Почему я должна помогать тебе в этом? — с неподдельным мучением выдавила я, осознав, что точно не смогу врать одному из любимых учителей.
— Потому что ты уже помогла мне, — ответил Том, встав с ящика, а затем подошёл ко мне и указательным пальцем легко надавил на мой подбородок, чтобы я смотрела прямо ему в глаза. — Не забывай, Кейт, что ты помогла мне обвинить Хагрида в несчастном случае с Миртл. Без тебя у меня ничего не получилось бы. Ты два года помогала мне строить заботливого старшего брата, строить алиби, пусть и не всегда по своей воле, но ты помогала. И сейчас ты тоже поможешь мне. Я понимаю, ты хочешь быть хорошенькой для всех, Кейт, но ты не такая, я это вижу, и не надо лицемерно притворяться святой. Остался последний год, Кейт. Всё, что мне нужно от тебя, — это милые улыбки, публичные разговоры и иногда проводить с тобой время, хотя бы как мы это делали весной, в библиотеке. Ты будешь заниматься своими делами, я — своими, но люди всё равно будут видеть нас вместе. Это всё, что я прошу от тебя. Я не хочу угрожать тебе в этот раз… так что давай договоримся так…
— И потом ты уедешь? — хрипло спросила я, понимая, что настолько глубоко увязла в этой липкой паутине, что выбора у меня и не было.
— А ты хочешь, чтобы я остался? — насмешливо переспросил он, но я сразу отрицательно качнула головой, отчего его усмешка… стала отдавать горечью. — Что ж, жаль. Я ещё пока не решил до конца, что буду делать после окончания школы, Кейт, но ты права, скорее всего, я уеду. У меня накопилось слишком много дел во внешнем мире, слишком много планов, чтобы оставаться запертым в четырёх стенах. Мне немного грустно от мысли, что ты обрадуешься моему отъезду, но… такова жизнь, да? Я всё понимаю.
Том замолчал на минуту, а противоречивость в моей душе только нарастала. Вот ведь мерзавец, вывернул всё так, что я начинала чувствовать свою вину за то, что жду его отъезда, хотя это он издевался надо мной всё это время!
— Последний год, Кейт, — сглотнув, повторил Том, отпустив моё лицо. — Никаких приказов, никаких издевательств, ультиматумов… просто игра на публику, так сказать, заключительный акт в пьесе. Ну что?
— А ты не боишься, что как только ты уедешь, я сразу всё расскажу Дамблдору про тебя? — задумчиво спросила я, понимая, что сейчас точно не смогу отказать ему. Выбор был чистой иллюзией, и если я откажусь, то Том всё равно найдёт способ заставить меня, но уже «с жертвами». Слишком много было на кону, чтобы так сильно рисковать.
— Это будет ожидаемо, — усмехнулся Том моему вопросу. — Но я не боюсь, потому что ты ничего никому не расскажешь, даже если меня в школе больше не будет. Подумай сама, Кейт, что вы с ним сможете? Ты не знаешь, где находится вход в Тайную комнату, а Дамблдор не змееуст, чтобы открыть её и призвать Аминту. А если ты резко поменяешь полярность и свои показания, то меньшее, что с тобой могут сделать, — это поднять на смех, а большее — саму обвинить в убийстве… оно тебе надо?
«Да, и не придерёшься…» — с отчаянием подумала я, осознав, что сама в том числе загнала себя в этот тупик.
— А чего ты тогда сейчас боишься? — уже вслух спросила я, не понимая, зачем ему с такими убедительными доказательствами строить ещё чего-то. — Если мы с Дамблдором всё равно не сможем ничего доказать, даже если очень захотим? Зачем нам изображать что-то?
Том внимательно посмотрел мне в глаза, усмехнулся и тихо ответил:
— Потому что я хочу спокойствия. Я устал. За последние полгода я сделал столько всего… ты даже не представляешь, сколько сил у меня это отняло. Я хочу отдохнуть и восстановить силы перед… взрослой жизнью. Да ещё на носу ЖАБА, и с Элли что-то надо делать… этих забот вполне хватит на целый год, но если ещё и Дамблдор будет преследовать меня всюду со своим противным взглядом и совать свой длинный нос куда не надо… не хочу тратить умственные ресурсы ещё и на него, Кейт. Мне проще попросить тебя вести себя как прежде, чтобы у него не было повода прицепиться ко мне, чем изобретать колесо, плести козни и выстраивать сложные схемы. Эти силы я планирую направить совсем в другое русло…