После моих слов повисла довольно продолжительная пауза, наполненная лишь лёгкой рождественской музыкой и гулом разговоров вокруг. А затем Том словно очнулся от своих раздумий и с горькой усмешкой на губах посмотрел прямо на меня.
— Как же я близко подпустил тебя к себе, Кейт… даже самому страшно. Но ты не думай, что это временное затишье, которое наступило в этом году, значит, что я пересмотрел свои взгляды и меняюсь «к лучшему». Я абсолютно такой же, каким был всю свою жизнь, каким был и год назад, и два. Я просто не вижу больше крупной добычи в Хогвартсе, и поэтому и силы тратить не хочу сейчас на мелочь. Да и моё обещание тебе летом не расстраивать тебя в этом учебном году… Я действительно изменю мир, Кейт, не сразу, не по щелчку пальцев, это будет очень трудно и очень долго, но я это сделаю… во благо человечества… но не всего. А только избранных.
Да, мираж рассеялся точно так же, как и с тем летним воспоминанием. Передо мной с бокалом шампанского сидел всё тот же расчётливый гений, способный и спасти этот мир, и разломить его пополам. И он явно склонялся ко второму варианту, отчего хотелось закричать в голос и биться головой о стену. Но мои невесёлые мысли прервал радостный голос:
— Том, Кейт, вы чего тут грустите? Неужели поругались? В такой чудесный вечер!
— Нет, профессор Трэвис, — мигом спрятав горечь за улыбкой, ответила я, повернувшись к своему декану, которая в изящном серебристом коктейльном платье выглядела просто великолепно. — Том… Том… подарил мне… подарок, и я…
Я смущённо открыла ладонь, в которой до сих пор держала медальон, а Трэвис, увидев его, так и взвизгнула от восторга:
— Мерлин, какая прелесть! Помочь тебе надеть его, Кейт?
Я кивнула, и она взяла из моих рук украшение и застегнула цепочку на шее, а затем снова встала на прежнее место и осмотрела меня.
— Очень красиво, так подходит к твоему чудесному платью! Замечательный подарок, Том!
— Спасибо, профессор Трэвис, — с фальшивой улыбкой проговорил Том, встав со своего места, а затем галантно протянул ей руку. — Не подарите мне один танец?
— С удовольствием, молодой человек! — рассмеялась Трэвис, и Том увлёк её на танцпол, а затем закружил в танце точно так же, как и меня в самом начале вечера.
После танца с моим деканом он вновь погрузился в светские беседы с гостями вечеринки Слизнорта, а я так и сидела на своём месте в дальнем углу в бесподобном платье, практически никем не замечаемая, и теребила медальон на своей шее. Трудно будет передать словами мои чувства в этот момент, но больше всего было, наверное, сожаления. Да, именно, сожаления, как будто передо мной ярчайшая сверхновая, способная давать жизнь сотням планет, в одно мгновение превратилась в гигантскую чёрную дыру, которая только и могла, что уничтожать эти жизни. А самое противное было в том, что я в этой ситуации не могла сделать ровным счётом ничего.
* * *
— Кейт, умоляю, только ты сможешь помочь мне! Поговори с ним! — рыдала у меня на плече Элеонора поздно вечером в библиотеке, а я понимала, что сделать-то ничего и не могу, даже если бы и захотела.
Наша любимая «Элли» продержалась с момента расставания ровно месяц. Как и любая горделивая красавица, она не собиралась показывать своему «бывшему», как же сильно пошатнуло её это расставание, но едва заметные мешки под глазами и пустота в самих бездонных синих глазах, которые будто «замёрзли», говорили всё за неё. А спустя этот далеко не самый простой для неё месяц она всё-таки пришла ко мне в «логово», в котором я обычно обитала после ужина, и выплеснула всё отчаяние, накопившееся в ней за это время.
— Он не станет слушать меня, — с болью прошептала я, приобняв Элеонору за плечи.
— Станет! — тут же выпрямившись и посмотрев на меня своими заплаканными глазами, воскликнула она. — Станет! Ты единственная, кого он реально станет слушать! Кейт, милая, послушай меня! Я люблю его, правда люблю, всем сердцем! Я… я не знаю, что на меня нашло! Я шла с урока по Зельеварению, и вдруг посередине коридора мне стало… плохо, не знаю! Мозг просто погрузился в туман, плотный туман, я… я потерялась, а когда очнулась, то меня лапал и целовал… этот Малфой! Прямо посередине коридора, при всех! А потом я заметила Тома, и он… и он сказал, что больше не хочет иметь со мной дела… но это была не я! Кейт, я не понимаю, как такое могло произойти, но это была не я!
«Не ты, говоришь? — вздохнула я про себя, снова приобняв плачущую Элеонору. — Да я верю тебе, Элли, верю! Только вот толку-то?! Неужели он… неужели он воспользовался… Непростительным… Империусом? Боже… хотя ему и так дорога в Азкабан заказана, если вскроется, кто всё-таки убил Миртл и его родителей… А так даже будет лучше для тебя, дурочка, если вы так и не помиритесь…»