От мысли, что я про себя назвала Элеонору так же, как и меня Том, хотелось нервно рассмеяться, но в такой ситуации смех лучше было отложить до лучших времён.
— Он меня не послушает, — с тяжёлым вздохом повторила я, но Элеонора, мигом выпрямившись, так и уставилась на меня.
— То есть ты считаешь, что мы не пара? Что я не подхожу ему? И всегда так считала, раз сейчас отказываешься помочь мне?! Говорю же, это была не я! Ты!..
— Элли, я помогу тебе! — сразу воскликнула я, чтобы хоть как-то прервать этот поток возмущений. Та сразу успокоилась и растерянно захлопала мокрыми от слёз ресницами, а я набрала в лёгкие как можно больше воздуха и спокойно добавила: — Я помогу тебе, я обещаю, что поговорю с Томом и всё ему объясню. Но я сомневаюсь, что это поможет…
— Спасибо! — взвизгнула Элеонора, не дав мне договорить до конца. — Спасибо, Кейт! Я обещаю тебе, если у тебя получится всё объяснить ему, то ты никогда и ни в чём не будешь нуждаться! Я сделаю для тебя всё, только помоги мне вернуть Тома, пожалуйста!
«Да не нужны мне твои деньги! — возмутилась я про себя, чувствуя острую нехватку воздуха от объятий Элеоноры. — А тем более за это. Ох, дурочка, вот и не понимаешь ты своего счастья!»
— Спасибо, Кейт! — отстранившись наконец от меня, повторила она. — Только поговори с ним в Большом зале при всех, ладно? Как в прошлом году? Он точно выслушает тебя и всё поймёт!..
«Конечно, Элли, любой каприз», — съязвила я про себя, ведь прошлый раз унижалась перед кучей людей и на коленях далеко не для пышногрудой блондинки, а ради себя любимой, но вот это голубоглазое недоразумение абсолютно не хотело это понимать. Как и то, что кое-кто, такой же гордый и красивый, точно не станет меня слушать. Правда, чтобы доказать это Элеоноре, надо было опять унижаться, но… это была меньшая из зол, определённо.
— Я поговорю с Томом в Большом зале, не переживай, — проговорила я и прежде, чем староста школы начала бы меня опять душить в своих объятиях, отодвинулась подальше и взяла в руки учебник по Травологии. — Завтра в обед. А теперь прости, мне нужно дописать эссе, мне его с утра сдавать…
— Разумеется, работай, — тут же расцвела Элеонора и на цыпочках выскользнула из библиотеки, оставив меня тонуть в отчаянии.
«С одной стороны, жаль эту дурочку, действительно ведь любит этого гада, а с другой — как ни крути, но он гад, и она ему даром не нужна, так что для неё же будет лучше расстаться с ним… а с третьей — я вроде как в безопасности, пока они «встречаются»… хотя если ему будет нужно, то он и на свою драгоценную репутацию наплюнет… боже, и что мне делать?!»
Но раз я дала обещание, то нужно было его держать, так что я на следующий день в обед вместо своего стола направилась к столу Слизерина, а Том, только увидев моё выражение лица, сразу обо всём догадался.
— Эм, Том… — тихо начала я, и ко мне повернулся не только он, но и все его дружки, которых я очень-очень-очень недолюбливала.
— Да, Кейт? — довольно холодно спросил Том, а я мельком взглянула на Элеонору, сидевшую неподалёку и с мольбой во взгляде смотревшую прямо на меня, потом обречённо вздохнула и продолжила говорить:
— Том, мне нужно поговорить с тобой по поводу Элеоноры, ты всё неправильно понял…
— Я не собираюсь разговаривать с тобой на эту тему, Кейт, — крайне жёстко отрезал он и отвернулся от меня, а его дружки так и загоготали над жалкой мной.
Я же, снова посмотрев на Элеонору, готовую тут же забиться в истерике, поняла, что никогда себе не прощу, если не сделаю всё, что могу. Поэтому я набрала в лёгкие побольше воздуха и упала на колени, по-настоящему упала, больно, и воскликнула:
— Умоляю, послушай меня, ты всё неправильно понял!
Трудно будет описать то потрясение, которое было написано на красивом лице второго старосты школы, когда он вновь повернулся ко мне. Да, впервые это был не спектакль, не комедия, разыгрываемая между нами в желании насолить друг другу, это была драма, и я реально, искренне молила его выслушать себя. И он это понял.
— Кто-то напал на Элеонору или напоил её чем-то… это была не она, — выдавила я, а вокруг, казалось, замер даже воздух, настолько гробовая тишина накрыла Большой зал. — Она очень любит тебя… прости, прости её…
— Встань, Кейт, — хрипло попросил Том, точно ожидая от меня предательства, мести, насмешек, но никак не ожидая… такого. — Встань, пожалуйста.
В его тихом голосе было столько власти, что я медленно поднялась с колен, и он тут же притянул меня к себе и посадил на свои, приобняв за плечи, как и год назад, когда я так же пыталась «воссоединить» его с «Элли».