— Ты обещал помочь мне вернуться! — возмутилась я, в последний момент прыгнув на лестницу, которая уже начала менять своё направление. — Забыл?
— Кейт, я учусь на пятом курсе, так что понятия не имею, как помочь тебе вернуться в твоё время и тело, — безразлично сказал Том, делая вид, что его очень заинтересовали портреты на стене. — И кстати, ты не подумала, что настоящая Эллен сейчас где-то в… Новгороде, да? Представляешь, какой шок ждёт бедняжку? Не одной тебе плохо…
— То есть ты кидаешь меня, да? — прорычала я, до конца поняв весь расклад.
Он лишь усмехнулся гневу в моих словах и в кои-то веки посмотрел прямо мне в глаза.
— Кейт, пойми меня правильно… если бы ты ещё поступила на Слизерин, то я, может, и повозился бы с тобой, я всё равно веду шефство над первокурсниками… Но я никак не привык общаться с кретинами, ты уж прости. Так что считай, что судьба сама всё расставила по своим местам.
— Гад… — возмущённо выдохнула я, и тут лестница наконец причалила к нужному пролёту. Мы отошли в сторону, и я зло добавила: — Да чтоб тебе цефтриаксон[1] на физрастворе внутримышечно ввели, обманщик!
— Цеф… три… что? — удивлённо переспросил Том, скрестив руки на груди, а затем усмехнулся. — Не понимаю, о чём ты говоришь, но… это больно?
— Ты даже не представляешь как, — процедила я, буквально испепеляя его взглядом, а ехидная усмешка стала только шире.
— Что ж, тогда минус пять баллов с Пуффендуя за проклятия в адрес старосты, — самодовольно заявил он, коснувшись своего значка[2] на груди, а у меня так и отвисла нижняя челюсть.
— Что? Ты не можешь снимать баллы!
— Вообще-то, могу, — с широкой улыбкой возразил Том. — Я же староста факультета, у меня есть такое право. Если не веришь — прогуляйся до часов в холле, там наверняка будет пусто у твоего прекрасного факультета. И кстати, ещё минус пять баллов за «гада». Что-то ещё, мисс Лэйн?
Я так и обомлела от этих слов и самодовольной усмешки, а сознанием стал завладевать гнев.
— Сво… — начала было я, но благоразумно остановилась, но он всё равно услышал это.
— Сво?.. — с широкой улыбкой повторил Том, словно кошка, увидев попавшуюся в мышеловку мышь. — Продолжай…
— Сво…ё мнение я, пожалуй, оставлю при себе, — выдохнула я, и он тихо рассмеялся.
— Это верное решение, Кейт. Ты молодец, умнеешь на глазах. Может, я и погорячился насчёт конкретно тебя. Но не насчёт твоего факультета. Не скатись в кретины! — смерив меня секундным надменным взглядом, Том быстрым шагом пошёл прочь, оставив меня буквально гореть от злости.
Что ж, ближе к вечеру я узнала, что старосты факультета и школы действительно могли снимать баллы с учащихся. Правда, меня спасло то, что на второй день учёбы баллов на счету Пуффендуя и так не было, так что и снимать было нечего. Но урок я уяснила, как и то, что иметь дел со слизеринцами не стоило от слова «совсем».
Надо сказать, что, поучившись немного, я поняла, что проблем в Хогвартсе было не меньше, чем во внешнем мире. Пока Советский Союз воевал с фашистами, и даже мой прадед бился где-то там, в лесах Украины, где и потерял ногу, в волшебном мире велась своя война и были свои фашисты. Геллерт Грин-де-Вальд и его приспешники. Не сразу, но со временем я узнала многое: что в обществе давно было расслоение на чистокровных и грязнокровок, и некоторые волшебники мнили себя незнамо кем из-за их «высокого» происхождения. И в основном эти волшебники были именно со Слизерина. А у Геллерта Грин-де-Вальда была не просто сверхценная идея превосходства, у него был самый настоящий бред величия, и он активно завоёвывал новые горизонты, отравляя умы сотен людей.
Так что со временем я даже обрадовалась, что не попала к этим снобам, тем более что на Пуффендуе было полно́ замечательных людей, с которыми я начала неплохо ладить. Взять хотя бы моих соседок по спальне, вполне милых и дружелюбных девочек, которые, узнав, что я из сиротского приюта, сразу расстрогались и обещали помогать мне чем только можно. Или старост факультета, Анабель Роджерс и Стивена Фишера, которые тщательно оберегали первокурсников от возможных ошибок и не гнушались поговорить с каждым о чём угодно. А самой замечательной была наша декан, профессор Кассандра Трэвис, преподаватель Травологии. Стройная, красивая женщина, которой было около тридцати. Ухоженная, утончённая… все преподаватели мужского пола и выпускники были в восторге от её непринуждённого нрава и буквально шелковых светло-каштановых кудрей, обычно собранных в затейливую причёску. А её глаза цвета сочной травы и золотистые крапинки только добавляли к волшебной картинке образ.
Профессор Трэвис с удовольствием вела занятия, с не меньшим удовольствием возилась с нами, первокурсниками, наравне со старостами, потому что нам было непросто обживаться в за́мке, особенно таким, как я, кто до этого жил в обычном мире. Она терпеливо отвечала на все вопросы, рассказывала нам об истории Хогвартса, всякие байки и небылицы. Все младшекурсники, да и не только, обожали сидеть по вечерам у камина в гостиной и разговаривать с ней. И мне было абсолютно непонятно, что же такая эффектная женщина и талантливая волшебница делала в школе вдали от цивилизации. Она могла работать в министерстве, стать актрисой… у неё такие возможности, но она почему-то решила работать здесь, в глуши и за маленькую зарплату. Злые языки поговаривали, что у неё в семье случилась какая-то драма, но я не верила этому, решив, что она была просто от природы добрым человеком.