— То есть согласна? — недоверчиво уточнил он, и я сразу же кивнула в ответ.
— Да. Если не тратить твою зарплату, а положить деньги в банк, то мне очень даже хватит на жизнь в случае чего. Так что гарантии всё-таки есть. Но я бы хотела работать здесь, если честно…
— Работай! — рассмеялся Морган, похлопав меня по плечу. — Я же тебе это и предлагаю! Да ещё и за аренду плату брать не собираюсь, посмотри, как я великодушен…
— Сама щедрость! — с улыбкой воскликнула я. — Если об этом узнают почтенные дамы, то ты сразу станешь завидным женихом!
Но Моргана от моих слов сразу перекосило, и он только отмахнулся от меня.
— Мерлин с тобой, проходимка. Тихая трудолюбивая сиротка — это одно, а вот терпеть этих старых кошёлок, думающих только о деньгах, я не намерен! Высосут все мои денежки — и поминай как звали! Так что, готовить мне завтра комнату?
— Угу, готовь, — усмехнулась я и, накинув на себя лёгкую курточку, выскользнула на улицу в вечерние сумерки.
Надо сказать, что своё слово старик Морган сдержал: на следующий день на третьем этаже мне была выделена премиленькая комнатка, определённо больше моей приютской, отделанная в бирюзовых тонах. Опять-таки, ничего лишнего: кровать, шкаф, письменный стол со стулом, комод и окно с подоконником, на котором было аж три горшка с фиалками. Но в отличие от приютской, мебель была качественнее, добротнее… приятнее. Она не скрипела, выглядела симпатичнее и была почти «моей», и уж тем более никто в моих вещах лазать не собирался. По поводу фиалок я сильно сомневалась, потому что в прошлой жизни ничего, кроме кактусов, у меня принципиально не росло, но… у меня ведь теперь была другая жизнь, да? Так что надо было меняться к лучшему.
Димон очень обрадовался моему переезду к ним с Морганом, а Морган при мне зачитал тому длинную тираду, от которой даже у меня покраснели уши. Вкратце она сводилась к тому, что старик прекрасно знает, что на уме у юных разгильдяев, и пусть этот разгильдяй только попробует хотя бы пальцем тронуть невинную меня. Хотя судя по всему, Димон и сам не собирался, видно же, что такие серые мыши, как я, его не очень привлекали, да и разница у нас с ним была аж десять лет! Всё лето наш герой-любовник, получив доступ к «свободе», пытался компенсировать свои годы заточения общением с противоположным полом, временами удачно, а временами — нет. И вечерами, уже после закрытия, мы сидели с ним на кухне, и он либо восторженно рассказывал про свою очередную пассию, либо я прикладывала ему на лицо грелку со льдом, потому что нередко так случалось, что у симпатичненькой пассии уже был ухажёр. И пусть пара из нас была никудышная, зато мы стали отличными друзьями.
Не знаю, как отреагировали моему исчезновению в приюте миссис Коул, но искать меня точно никто не собирался. Целыми днями я пропадала в «Гиппогрифе», честно выполняя свои обязанности фактически «администратора», а Морган честно платил мне зарплату, которая капала на счёт в Гринготтсе, который я специально открыла по этому поводу. Пусть крохи, но даже с них были проценты, а ячейка в банке по-любому была надёжнее даже моего волшебного чемоданчика. Моё будущее становилось чуть определённее, и от этих мыслей было… приятно. Но элемент тревоги всё же оставался.
Главным разочарованием того года было то, что самый блестящий и многообещающий студент и почти личный помощник самого Гарольда Фоули неожиданно… пропал. Как Том и обещал, он покинул Англию, и никто не знал, где он: ни бывшие преподаватели, ни сотрудники Министерства, ни Элеонора, ни я. И в отличие от всех остальных, я нисколько не испытывала по этому поводу каких-либо неудобств, наоборот, мысль, что человек, терроризировавший меня аж три года, уехал куда-то далеко-далеко, грела душу. Правда, умом я понимала, что не могло всё быть так просто, ну просто не могло! И первое время постоянно ждала подвоха.
Но на мой четырнадцатый день рождения никто посторонний так и не объявился, да и нежданных подарков по почте я не получила. Опять пришла Трэвис, которой я была безумно рада, в «Гиппогриф» заглянула Ханна с родителями, с которой я теперь начала поддерживать постоянную переписку. Морган и так сделал мне подарок, выделив комнату с отдельной(!) ванной, а Димон как всегда испёк потрясающий торт, который мы дружной компанией и уплетали уже вечером. Тот мой день рождения был так похож на все предыдущие в прошлой жизни, в кругу близких и друзей, что я совершенно точно поняла, что жизнь начала налаживаться. Я выбралась.
Уютная, чистая комната, действительно комната, а не жалкая каморка, цветы на подоконнике, вид из окна на Косую аллею, чистый отдельный душ, возможность купить себе нормальную одежду, питаться качественной едой три раза в день, общаться с людьми, с которыми тебе приятно говорить… это ведь такие мелочи по сути! Кто их ценит в двадцать первом веке? А вот я стала ценить, поняв, что даже этого может не быть.