«Три года его не было, чёрт возьми, а теперь он объявился и решил, что я, только увидев, брошусь к нему с распростёртыми объятиями?! Сволочь!»
Но мимолётный гнев сменился чувством безысходности, и я прислонилась лбом к многострадальной двери и застонала:
— Ненавижу его… ладно, приехал и приехал, завтра его здесь уже не будет, сам сказал… хотя верить его словам… ещё и рука теперь болит, твою мать… ладно, надо собраться с мыслями и…
Только я немного успокоилась и отвернулась от двери, как второй раз за день впала в состояние глубочайшего ступора: видимо, я была так возбуждена внезапной встречей и бичеванием своей двери, что не заметила в своей комнате постороннего. А Том с непередаваемым выражением лица вальяжно сидел на моём стуле за письменным столом и внимательно следил за тем, как я колотила рукой входную дверь, а за его спиной было полностью распахнутое окно, и летний освежающий ветерок насквозь продувал мою комнату. И было бы совсем наивным полагать, что он не понял, что все эти ругательства были адресованы далеко не моей двери.
Так мы и смотрели с ошеломлением друг на друга какое-то время, а потом ко мне вернулись крохи гордости, и я, сделав вид, что пять минут назад ничего не было, холодно спросила:
— Что ты?.. — но прежде чем я открыла рот, чтобы начать говорить первое слово, Том с усмешкой резко встал со своего места, за три шага подошёл ко мне, грубо схватил за запястье и, прижав к себе, впился в мои губы.
Это было похоже на выстрел в упор: как будто кто-то невидимый поднёс к моему виску дуло пистолета и нажал на курок. И в одно мгновение мозги вперемешку с кровью бело-красным пятном стекали по бирюзовым обоям, а в черепной коробке стало необычайно пусто. Там не было ничего, кроме одного-единственного желания: лишь бы касания горячих губ продолжались как можно дольше.
Том же явно чувствовал себя хозяином положения. Ловко перехватив меня, он уже двумя руками сжимал мою стянутую платьем талию, а его язык внаглую проник в мой рот и делал там что хотел — сопротивления никто оказывать точно не собирался.
— А я почти поверил тебе, Кейт… — выдохнул наконец Том, чуть отстранившись от меня, чтобы перевести дыхание. Моё же дыхание в этот момент явно было патологическим, и воздух еле-еле проникал в дыхательные пути. — Но в последний момент всё же засомневался… и не зря… четыре года этого стоили, поверь мне.
Мне же сказать было нечего, и поэтому, судорожно вдохнув воздух, словно в последний раз, я снова припала к его губам, и этот поцелуй означал окончательную и бесповоротную капитуляцию тех крох гордости, которые проснулись во мне полчаса назад.
Даже сквозь поцелуй я почувствовала усмешку этого мерзавца, а потом он снова прошептал:
— Как же ты изменилась за эти годы, Кейт… выглядишь потрясающе, я не шучу… особенно платье…
— Что-то мне подсказывает, что всё, что тебе нужно от моего платья, — это снять его, — выдавила я, понимая, что одно его слово, и я сама сниму с себя это чёртово платье, лишь бы он продолжал касаться меня.
— Не надо строить из себя невинную овечку, Кейт, — тихо рассмеялся Том моим словам, легко касаясь губами моей правой щеки, скулы, виска… — Ты же никогда не была ханжой в этом вопросе, верно? Так что не надо делать вид, что ты сама не хочешь раздеть меня…
От осознания, что этот подлец был чертовски прав, я зло прикусила губу, а Том, заметив это, чуть громче рассмеялся и сделал два шага назад, а затем распахнул руки.
— Давай, Кейт, я весь твой. Смелее… я не кусаюсь… если ты, конечно, сама меня об этом не попросишь…
Скорчив рожицу, я покачала головой из стороны в сторону, ведь прошло всего полчаса, мать вашу, полчаса(!) с кое-чьего возвращения, а я опять стояла на краю пропасти перед выбором: прыгнуть или не прыгнуть в ледяную бездну к ядовитому чудовищу. Причём это ядовитое чудовище ещё и руки приветливо распахнуло, мол, прыгай, Кейт, в самую бездну, тебе понравится! Но выбор был сплошной иллюзией, а исход очевиден. Моя кривая улыбка сменилась самоуверенной, и, сделав эти два чёртовых шага, я с разбегу прыгнула в пропасть уже второй раз.
Негнущимися пальцами я расстегнула пуговицу лёгкого пиджака, а затем резко распахнула полы в стороны и, стянув его с Тома, замершего словно статуя, кинула куда-то в сторону входной двери. И, ещё шире улыбнувшись, крепко обняла его за шею правой рукой и страстно впилась в губы.
— Умница, Кейт, — довольно проговорил он, снова заключив меня в свои стальные объятия и снова отчаянно отвечая на мои поцелуи. — Я нисколько в тебе не сомневался…