— Сволочь, как ты мог так обмануть меня с палочкой? У кого ты её украл? И куда дел деньги?
— Ах вот оно что… — протянул он, а на губах опять расцвела неизменная усмешка. — Да, Кейт, ты всё-таки зря попала в Пуффендуй, ум у тебя что надо… Но ты всё равно ничего никому не докажешь, можешь забыть об этом, как и о своих деньгах. Это всё?
— Ты должен мне новую палочку! — грозно прорычала я, но Том лишь легко оттолкнул меня и небрежно кинул:
— Ничего я тебе не должен. И кстати, как ты меня там назвала? Сволочь, да? Да ещё и два раза? Минус десять баллов с Пуффендуя! Поосторожнее со словами, детка.
— И третий раз назову, сволочь, всё равно я эти баллы в основном зарабатываю!
— Вот как, Кейт, — протянул он, оценивающе посмотрев на меня, а потом вдруг подошёл вплотную и навис надо мной. — Тогда ещё минус пять баллов Пуффендую. И больше не лезь ко мне, если не хочешь проблем.
— Ещё посмотрим, у кого из нас будут проблемы, — самоуверенно прошептала я, оттолкнула его и побежала прочь, на свет божий подальше из этого мрачного места, а в голове зародился план мести.
* * *
На самом деле, всё было просто. Это волшебники не проходят в Хогвартсе ни математику, ни физику, ни химию, ни биологию, я же эти дисциплины проходила и даже очень успешно. А ещё моя бабка всегда говорила, что во мне бьёт коммерческая жилка.
В общем, поскольку с теорией у меня всё было в порядке, то в скором времени я стала любимой ученицей Горация Слизнорта, тоже весёлого, непринуждённого и, в общем-то, неплохого человека, в отличие от учеников факультета, деканом которого он был. Изучив несколько дополнительных учебников, я пару раз поболтала со Слизнортом, он, конечно, удивился моему уму и пригласил в свой клуб, в котором сами знаете кто тоже был, кстати, а я медленными шажками двигалась к своей цели. Как-то раз я пожаловалась на свою тяжёлую судьбу и попросила у профессора Слизнорта самую малость — настойку полыни горькой. Он задорно рассмеялся и выдал мне аж целую бутыль, которых у него в хранилище было завались. А я была готова броситься к его ногам за такой щедрый подарок.
Для тех, кто не в курсе, сообщаю, что из полыни горькой делают абсент, очень крепкий алкоголь. Даже его название пошло от видового названия этой травы, Artemisiae absinthii. Так что коварный план у меня созрел, и очень быстро. Но спаивать молодёжь крепким абсентом я, как врач, разумеется не собиралась, потому как прекрасно знала, как эта гадость ударяет по печени. Да ещё и у молодёжи, которая очень даже не прочь выпить, до конца не функционировала алкогольдегидрогеназа, фермент, расщепляющий этиловый спирт в той самой печени. Так что крепкий абсент надо было разбавить, а повторяюсь, с математикой у меня всё было на уровне, и в школе не было проблем с питьевой водой.
Спрос рождает предложение, да? А спрос на мой «товар» был, и не малый, даже с лёгким процентом этилового спирта. Я договорилась с одним старшекурсником со своего же факультета, пронырой, который, как и я, был непрочь подзаработать, и оттитровала настойку до нужных градусов ночью на кухне (а представьте себе, гостиная Пуффендуя была совсем рядом с кухней, да это сказка, а не жизнь, и я ещё смела жаловаться?!), а Элайджа уже сбывал его по своим тайным путям. Так что совсем за небольшой промежуток времени я скопила нужную сумму, а всем «покупателям» (а мы старательно избегали иметь дело со слизеринцами, пусть даже среди них были и очень состоятельные люди) советовали говорить, если они вдруг попадутся, что это всё им дал паинька Том Реддл.
Вообще этот паинька тоже был не так прост, как это могло показаться на первый взгляд. Проучившись в Хогвартсе три месяца, я прониклась той преступной системой, которую он, как истинный и очень талантливый кукловод, организовал за время своей учёбы. Все студенты прекрасно знали, что с Реддлом связываться опасно, но никто не мог ничего доказать, потому что у того была блестящая успеваемость и стопроцентное алиби. Пожалуй, только профессор Дамблдор видел его насквозь, но и ему никто особо не верил, потому как доказательств всё равно не было.
А вот доступ у кое-кого к хранилищу профессора Слизнорта — был, в отличие от меня. Так что, когда жертва любви к алкоголю всё-таки попалась на глаза преподавателям и выдала ранее оговорённый ответ, то отвертеться не получилось. А я в один из выходных купила себе нормальную палочку, съездив в Лондон с профессором Трэвис и соврав ей, что деньги мне выделил тот самый фонд, помогавший малоимущим. Счастью моему не было предела, ведь в этот раз палочка из ивы и волоса единорога, десять дюймов, действительно меня выбрала, а усилилось оно тогда, когда до меня дошла новость, что за мои маленькие «махинации» кое-кого по-крупному наказали.