Хотя у него в руках не было волшебной палочки, но последнее слово прозвучало словно заклинание, и я, закрыв глаза, моментально провалилась в глубокий сон.
Глава 23. Побережье
* * *
Когда я проснулась, то было уже светло. Февральское солнце с трудом пробивалось сквозь плотный слой туч, освещая побережье за широким окном прямо напротив меня тусклым светом, и этот свет немного светил мне в глаза, но не слепил, как это бывает летом. Меня сморил настолько глубокий сон, что я не сразу поняла, где нахожусь и почему за окном шумит море, но когда воспоминания о вчерашнем дне заполнили мою голову, я с широко раскрытыми глазами повернулась на другой бок, чтобы убедиться в своей правоте.
Но на кровати я лежала одна, и в комнате тоже никого не было, что повергло меня в ещё больший ужас. Моментально вскочив с кровати, я стремглав помчалась в комнату Тессы, буквально уничтожая себя за то, что позволила себе расслабиться в такой непростой ситуации. А, увидев смятую кровать и валявшуюся на полу Майру, как называла Тесса свою белую собачку, у меня разорвало сердечную мышцу.
«Идиотка, идиотка! — со слезами на глазах воскликнула я про себя, вернувшись в свою комнату за волшебной палочкой, но как бы я ни старалась, найти её я не смогла. — Дура! Нет, только не это!..»
Уже находясь на грани истерики, я сбежала по лестнице на первый этаж, чтобы окончательно убедиться, что я в доме совсем одна, как ещё на лестнице почувствовала странный запах… сладкого. Выпечки. Уже ничего не понимая, я на ватных ногах побежала на кухню и так и замерла в дверях, увидев, как Тесса в своей пижаме сидела за обеденным столом и что-то жевала из тарелки, а Том в неизменном классическом костюме стоял у кухонного стола и наливал себе чай, а сбоку от него, на плите, сам по себе готовился завтрак.
— Мама, привет! — радостно воскликнула Тесса, заметив меня, а Том мигом повернулся и с усмешкой посмотрел на моё заплаканное лицо.
— Тесса захотела блинчики, — пояснил он, взмахнув палочкой, и сковородка поднялась в воздух, скинула порцию небольших блинчиков, больше похожих на оладьи, в большую тарелку, а затем вместе с блюдом и глубокой ложкой, которой зачерпывалось тесто, поплыла к раковине и аккуратно приземлилась прямо в мойку. Том же, взяв в руки чашку с чаем и тарелку с блинчиками, сел напротив Тессы и обратился ко мне: — Доброе утро, Кейт! Будешь завтракать? Или ты хочешь сначала одеться?
В этот момент он выразительно посмотрел на мою полупрозрачную открытую сорочку и босые ноги, а я так и покраснела от этого взгляда. И чтобы уж совсем не выдавать своих первоначальных мыслей, я как можно спокойнее ответила:
— Доброе утро. Я, пожалуй, сначала переоденусь… — но голос всё равно предательски выдал, что минуту назад я была готова зарыдать навзрыд.
Можно было не сомневаться, что Том и без легилименции обо всём сразу догадался, об этом свидетельствовал его проницательный взгляд и усмешка на губах. Правда, вид его губ позабавил уже меня: нижняя, которую я вчера хорошенько укусила в порыве чувств от внезапной встречи, знатно опухла, став фиолетово-синей, и даже просматривалась рана от зубов. Но долго наслаждаться этой картиной я не стала, поэтому быстро развернулась и побежала по лестнице на второй этаж, чтобы привести себя, а в первую очередь, мысли, в порядок.
Если честно, я понятия не имела, что делать, если бы Том решил скрыться с Тессой, оставив меня на краю страны без магии… Я бы точно тронулась умом в этой ситуации, но Тесса никуда не делась, хоть и напугала меня до инфаркта своим отсутствием в спальне. Но это тоже было объяснимо, ведь стрелки часов в гостиной показывали 9:12, да и чёрная мантия Тома висела в шкафу на вешалке в нашей комнате, рядом с моей зимней мантией и тёплым шерстяным платьем приятного зелёного оттенка. Остальная моя одежда была аккуратно разложена на полке в соседнем шкафу, а сухие полотенца висели в ванной на том же месте, где я их вчера и взяла, и по этим признакам я поняла, что кто-то встал намного раньше меня.
Мне уж было стало совсем стыдно за свои мысли о похищении дочери, ведь Том, мало того, что прибрался, так ещё и завтрак сам приготовил, но тут взгляд невольно зацепился за чёрную татуировку на моём левом предплечье с так ненавистной мной змеёй, и я вспомнила, что мои страхи были далеко небезосновательными. Только вот показывать их в полной красе я не собиралась, хоть и уже знатно облажалась, так что, одевшись и умывшись, я убедилась в зеркале, что от прежней тревоги на лице не осталось и следа, и направилась обратно на кухню, где Тесса о что-то восторженно рассказывала Тому, дожёвывая последний блинчик в тарелке.