— Так… антисептики… иглы, шприцы… пенициллин, новокаин… — с каждым словом я аккуратно раскладывала препараты, которые раздобыла в одной аптеке по крупной договорённости и за не совсем скромные деньги, но оно того стоило. — Теперь уж точно всё изменится… аминазинь!
Название последнего препарата я немного исковеркала на православный манер, но у него было самое мощное и желаемое действие из всех, и он был моей самой ценной добычей. Но Аб явно не разделял моей радости и, глотнув из неизменной кружки, сказал:
— Кейт, ты можешь объяснить, что это всё? И зачем тебе эти… иглы?
— Чтобы вводить препараты, — невозмутимо ответила я, раскидав медикаменты по ящикам своего стола, а пачку с ампулами драгоценного аминазина я взяла в руки и произнесла:
— Аб, вот это — наше спасение, поверь мне на слово. Мне уже надоело, что после некоторых проклятий люди сутки орут и кричат в психозе… а ты не находишь ничего лучше, чем приковывать бедняг к кровати!
— А что я, по-твоему, должен делать? — сразу возмутился Аб на мои обвинения. — Магия на них в такой период не действует, а если их не приковать, то они будут бегать с криками по отделению и наводить панику!
— Теперь у нас есть кое-что получше цепей! — с широкой улыбкой заметила я, распаковав шприц, а затем набрала туда нейролептик и махнула рукой: — Пошли, сам увидишь… магию в действии…
Аб с крайней заинтересованностью на лице встал с дивана, и даже Тина с Марком и Мией оторвались от своих дел и засеменили за нами, потому что все знали, что мои эксперименты — это всегда что-то с чем-то, а уж когда я набрала в неизвестный им предмет неизвестное вещество… И как назло (или наудачу) ещё с вечера у нас был тяжёлый пациент в психозе после отмены довольно серьёзного проклятия. Вообще, такая реакция мозга была нередкой после сильных проклятий, но она сама проходила через день-два, и всё, что надо было сделать в эти дни, — это следить, чтобы больной не навредил ни себе, ни окружающим. Поэтому их и приковывали, ведь если попробовать заколдовать такого человека, Остолбенеем, допустим, то как только чары отменялись, то он «размораживался» именно на том моменте, на котором застыл, то есть психоз никуда не девался.
Зайдя в палату, в которой лежал всего один человек, я действительно чуть не оглохла: крики были кошмарными. Они бы и вовсе раздавались на всю больницу, если бы не заглушка на двери, которую давным-давно поставил лично Аб на некоторых палатах для буйных пациентов. Но я приноровилась, обработала антисептиком часть бедра, потому что до ягодиц было точно не добраться, да и мужчина был крупный, а затем, увернувшись, сделала укол и стала ждать, когда препарат подействует. И надо же, через десять минут наш больной затих, а гримаса гнева на его лице сменилась безразличием.
Я триумфально посмотрела на Аба, а тот лишь посмеялся над моим довольным выражением лица и направился обратно в целительскую, что-то напевая себе под нос. Я подождала немного, чтобы убедиться, что с нашим буйным пациентом не будет никаких осложнений, а после тоже направилась в целительскую, где Тина с Мией о чём-то оживлённо разговаривали, Марк заполнял историю болезни, а Аб читал на диване «Ежедневный пророк».
— И что это за чудное зелье, Кейт, которое ты… что ты вообще сделала? — поинтересовался Аб поверх газеты, а я села за свой стол и ответила:
— Это не зелье, а обычный магловский нейролептик, правда, очень эффективный. Только колоть его часто нельзя, у него куча побочек, но вот раз для снятия психоза самое то. И приковывать больше никого не надо, и класть таких пациентов теперь можно в одну палату… красота!
— Да уж… — усмехнулся он, но я же видела, что его очень впечатлила моя придумка, да и в отделении стало заметно спокойнее, что не могло не радовать его заведующего. Перелистнув страницу газеты, он снова вчитался в текст с движущимися фотографиями людей, а Тина отошла от стола Мии, всмотрелась в газету Аба и воскликнула:
— Ой, смотри-ка! — она буквально выхватила несколько страниц газеты под недовольный возглас Аба и зачитала вслух один из заголовков: — Элеонора Фоули расторгла помолвку с шоколадным магнатом из США! Надо же, вот дурочка, а я думала, у них летом будет свадьба! Об этом всю зиму писали в светской хронике!
«Мда…» — подумала я, немного удивившись, что младшая дочка Фоули, ровесница Тома, между прочим, до сих пор не вышла замуж. Тина же пробежалась глазами по заметке и вдруг обратилась ко мне: