Что ж, коробка с подарком была довольно большой, спрятать в карман её точно не получилось бы, да и моя дочь точно не отстанет от меня, если увидит её. Поэтому я решила сначала заскочить домой, чтобы спрятать подарок Дерека к своему, а затем уже забрать Тессу от Моргана. И меня чуть инфаркт не хватил, когда я, стоя на стуле, пыталась запихнуть коробку на самую верхнюю полку шкафа в своей комнате, и за моей спиной неожиданно раздался тихий голос:
— Что это ты там прячешь, Кейт?
Том подкрался настолько неслышно, что я даже вскрикнула от неожиданности, и, покачнувшись, так бы и упала на спину, если бы чьи-то сильные руки не подхватили меня в нужный момент.
— Опять твоя дурацкая привычка пугать невинных людей в полной тишине?! — воскликнула я, сделав несколько глубоких вдохов, а Том рассмеялся моим словам и аккуратно поставил меня на ноги.
— Только когда они занимаются чем-то подозрительным. Так что ты там прятала, Кейт?
— Подарок для Тессы, коллеги на работе передали. Не хочу, чтобы она увидела его раньше времени… будешь ужинать?
— Да, я бы не отказался, — тут же согласился Том, и я, закатив глаза, быстрым шагом направилась в прихожую.
— Тогда подожди немного, я заберу Тессу и приготовлю что-нибудь на ужин, сама ещё ничего не ела…
— Так может, сходим вместе и поужинаем там? — невозмутимо предложил Том, придя в прихожую следом за мной, но я хмыкнула:
— Не думаю, что это будет хорошая идея… я быстро! — и, накинув на себя мантию, вышла за дверь, чтобы трансгрессировать в Косую аллею.
Как я и обещала, уже через десять минут мы с Тессой перешагнули порог нашей квартирки, и моя дочь тут же побежала в свою комнату за игрушками, а я, зайдя на кухню, принялась кудесничать над шоколадным кексом на ужин, ведь это было проще всего сделать. Том же, к моему удивлению, уже сидел на кухне и, разложив на обеденном столе внушительную кипу писем и пергаментов, тщательно вчитывался в один из них. А во мне вдруг взыграла вредность.
— Хм… а вот мне интересно, если ты теперь считаешь себя чуть ли не членом нашей семьи, живёшь с нами постоянно и ждёшь от меня кулинарных шедевров… я имею право возмутиться тому, что ты занимаешься своей… работой на кухонном столе? — возмущённо сказала я, быстренько смешав в миске муку, сахар, яйца и тёртый шоколад, и Том недоуменно посмотрел на меня в ответ.
— А что не так, Кейт? Я ведь тебе не мешаю?
— Просто мне в принципе не нравится, чем ты занимаешься, а когда ты занимаешься этим на моей кухне, то мне это не нравится вдвойне! — воскликнула я, достав из шкафа форму под выпечку и, смазав её маслом, вылила туда тесто. Когда же я закончила возиться с тестом и убрала форму в духовку, то повернулась лицом к Тому и скрестила руки на груди, а на красивых, ровно очерченных губах расцвела усмешка.
— Так-так, как занимательно… семейные ссоры… — посмеиваясь, протянул он, а я так и прикусила нижнюю губу от насмешки в его словах. — Надо же, как волнительно! Такого со мной ещё не случалось… а что, Кейт, ты считаешь, что имеешь право отчитывать меня… по пустякам?
— На своей кухне — да, — гордо заявила я под тихий смех этого наглеца. — Или ты считаешь, что у тебя теперь есть тихая рабыня, готовая исполнить любой твой каприз в спальне, и которая будет баловать тебя вкусными ужинами и беспрекословно тебя слушаться?
— Это было бы идеально, но… не все мечты сбываются, такова жизнь, — рассмеялся в ответ Том и, отложив одно из писем, встал со своего места, подошёл ко мне и приобнял меня несмотря на моё явное недовольство. — И я даже не жду, что ты будешь беспрекословно меня слушаться, ждать с горячими ужинами и… исполнять все мои капризы в спальне, это всё исключительно по доброй воле. Но я всё равно не понимаю сути твоих претензий, Кейт…
— Если ты хочешь ужинать моими кулинарными изысками, то не смей больше заниматься в моём доме… своими планами по захвату власти в Англии. А если тебе так надо «поработать», то работай у себя дома и ужинай там же… или что, о личной рабыне в своём громадном особняке ты не позаботился?
Том терпеливо выслушал мои «претензии», а затем снова рассмеялся и бесцеремонно поцеловал меня, хотя я была не настроена на такие проявления чувств.
— Какой же у тебя острый язык, Кейт, — выдохнул он, чуть отстранившись от меня, но по-прежнему сжимая в стальных объятиях. — Но ради твоего шоколадного кекса я готов продать душу дьяволу, не то что отложить свою работу на завтра… так что прости меня, дорогая, я был не прав, но обещаю исправиться… это всё?