— Я твоих друзей не знаю, — выдавила я, а от одной мысли о мрачном особняке Тома со смертоносной змеёй внутри по коже прошлась волна мурашек. — И не хочу знать, если честно.
— Ты их знаешь, Кейт, бо́льшую часть точно, — невозмутимо возразил Том, чуть прикусив кожу шеи, отчего я резко выдохнула. — Так что тебе нечего бояться… во вторник в семь часов я буду ждать тебя в своём доме, Кейт… должна же ты наконец увидеть его… а если ты решишь как-то отвертеться от этой встречи… или поставишь себе ночное дежурство в этот день… ты всё равно окажешься там, только чуть позже, и на это уйдёт чуть больше моих сил… ты ведь знаешь, не надо испытывать моё терпение…
Я не успела заметить, как Том снял с моей руки обрывок «перчатки» и провёл пальцами по своей метке, отчего руку начало неприятно жечь. Поняв, что выбора у меня не было, я обречённо выдохнула, а Том, жадно поцеловав меня в губы, тихо прорычал:
— Мне теперь точно не дадут покоя твои ночные дежурства, Кейт! Чем вы там, интересно, на них занимаетесь?! И часто вы с Дереком остаётесь в больнице на ночь?..
— Не часто, — прошептала я, а Том тем временем аккуратно расстегнул пуговицы моего платья, и оно соскользнуло с меня и упало на пол. — А если и остаёмся, то он спит в своём отделении, а я в своём… прекрати меня ревновать, после того, что ты устроил с утра, он ко мне теперь и близко не подойдёт…
Том же, уверенно скользя ладонями по моему телу, снова поцеловал меня, а затем сказал:
— На это и был расчёт, Кейт. Надеюсь, ты права, и твой Дерек действительно не дурак и всё понял… иначе мне придётся поговорить с ним… один на один. Ты моя, Кейт.
В последних его словах было столько угрозы, столько власти, что сопротивляться им было невозможно. Как было невозможно избежать посещения особняка, в котором должно было состояться уже моё знакомство с друзьями Тома.
Глава 27. Крыса
* * *
Как же я боялась похода к Тому в особняк, чёрт возьми! Я настолько его боялась, что в понедельник не могла думать ни о чём другом, кроме как об этом. Целый день до меня было трудно достучаться, а пользы от моих действий практически не было, и даже Аб удивился моей внезапной безрукости. И в итоге послал меня на второй этаж, в отделение ранений от живых существ, где у нас были клетки со всякими полезными целебными зверюшками, чтобы я собрала щупальца растопырника.
Вообще, больница закупала большинство ингредиентов в аптеках, ведь держать внутри такие редкости, вроде феникса, или такие опасности, как ядовитых змей, акромантулов или огненных саламандр, никто не решился бы. И всё-таки Миллисента Шафик с негласного разрешения старика Сепсиса давным-давно разбила у себя в отделении небольшой сад, вроде как и целебные травки всегда под боком, и больным, идущим на поправку, будет приятно прогуляться среди растений. В отдельной палате в самом конце коридора по её просьбе покудесничали люди из Министерства, незримо расширив комнату раза в два, а Милли, как все ласково называли главу отдела ранений, пухленькую низенькую брюнетку с совершенно лёгким безобидным характером и безграничной любовью к любому живому существу, которой позавидовал бы даже сам Кеттлберн, дальше уже сама принялась обустраивать живой уголок.
Вначале в этой палате были только горшки с растениями: анис или бадьян, асфодель, рута, спорыш… казалось, что в горшках всех цветов и размеров, в несколько ярусов располагавшихся по палате, не хватало только мандрагор для полного счастья, но с ними было много возни, да и воспитывать молодняк никто не собирался, так что от этой идеи быстро отказались. Затем в живом уголке как-то незаметно появились огромные горшки с волшебной рябиной, целых три штуки, и жизнь стала намного легче, ведь Рябиновый отвар, залечивающий даже самые тяжёлые раны, использовали во всех пяти отделениях больницы святого Мунго. В волшебной рябине спустя какое-то время необъяснимо завелись лукотрусы, маленькие человечки, больше похожие на палочки, и поначалу пакостили всем, кто приходил за целебными травами и просто подышать свежим воздухом. Но Милли быстро с ними договорилась, и эти маленькие бестии в скором времени начали помогать ей ухаживать за травками и кустарниками, а ещё лично стали отламывать кору у рябины, ведь для них это дерево было чем-то вроде святыни.
После лукотрусов в живом уголке завелись флоббер-черви, абсолютно безобидные существа, ползавшие по стеклянному аквариуму и жевавшие листья салата. Их слизь тоже входила в состав очень многих зелий и пусть и стоила копейки, но всё же животинка добавляла колорита нашему небольшому саду. Затем в самом дальнем, тёмном углу завелись ипопаточники, существа, похожие на смесь пчелы и моли, и тоже была загадка, откуда они взялись, но их использовали при лечении совсем лёгких психозов (потому как на тяжёлые у нас теперь был аминазин), так что и их никто прогонять не стал. А вот с растопырником произошёл забавный случай.