Я и сама уже давно задумывалась над этим вопросом. А ещё противнее было думать над ним после моральной задачки Тома на чувства моего коллеги ко мне и к Тессе. Но уже прошла неделя, а в Министерстве до сих пор не было никаких наводок по поводу отца моей дочери, иначе вечно подозрительный Аластор прибежал бы сегодня не обсуждать возможного предателя, а арестовывать меня. И оставалось только гадать, догадался ли Дерек обо всём и просто молчал, или он просто ничего не знает, потому ничего и не сообщает мракоборцам.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, я с тянущей печалью посмотрела на Кассандру и сказала:
— Скорее всего. Дерек неплохой человек, пусть и характер у него… не легче Тома. У нас могло что-нибудь выйти, но… сейчас об этом уже поздно думать. Если только Том вдруг не решит отпустить нас с Тессой… но всё равно после крестин Дерек уже вряд ли рассматривает меня в качестве спутницы жизни… да уж… а я всего лишь хотела спокойной жизни, разве я многого прошу?
— Да, Кейт… но почему ты думаешь, что Том не женится на тебе? Что у вас не может быть нормальной семьи, как у нас с Ником?.. Вы на самом деле красивая пара, и ты ничуть не хуже его или Элеоноры, поверь мне…
«Пусть я не святая, но хуже него точно уже быть не получится», — ядовито подумала я про себя, а вслух проговорила:
— Потому что я знаю его, Кэс. Ему это не нужно. И мне тоже…
За окном кухни вовсю светило апрельское тёплое солнце, чирикали птички и колыхалась первая зелень на ветру, а на кухне моей подруги воцарилась ледяная тишина. Я понимала, почему Кассандра пыталась защитить и оправдать Тома, почему она пыталась заступиться за него, но мне было известно гораздо больше неё… если бы моя подруга знала хотя бы половину, она никогда не сказала бы эти слова. Но не надо было ей этого знать, знания в последнее время грозили серьёзной опасностью…
Глава 28. Собрание
* * *
«Вот чёрт!» — выругалась я, быстро наложив на правую ладонь бинт, а тем временем от всей моей суеты с края стола упала чашка с кофе, что не прибавило радости.
Поскольку в тот день должно было состояться очередное «собрание» в доме Тома, на котором я просто обязана была появиться, то я сказала Моргану, что дежурю в ночь, и он с радостью согласился взять Тессу к себе. И поскольку дома мне было делать нечего, то я решила после смены остаться на работе и дописать свои истории, которых всегда была уйма, чтобы скоротать час до начала «собрания». Но в половину седьмого к нам в отделение внезапно поступил мужчина в полубессознательном состоянии, с будто окаменевшими конечностями и весь в каких-то непонятных шипах. Целитель в приёмном отделении так и не определился до конца, что же случилось с беднягой, потому что было подозрение и на проклятие, и на поражение растением или животным, чьи шипы были воткнуты в тело. Но потому как в ту ночь дежурил Марк Принц из нашего отделения, то и отправили его к нам. А когда мы с Марком совместно осмотрели больного, то я из-за своей невнимательности случайно напоролась на один из шипов.
Нет, ничего страшного со мной не случилось, как было в случае с растопырником, и я очень была этому рада, ведь если бы я опять поранилась в день «собрания» Тома, то он бы точно запер меня дома и больше не выпускал оттуда. Но из маленькой ранки неприятно кровило, ни одно моё заклинание почему-то не помогло, а на часах было уже без пяти минут семь, и левое предплечье начало неприятно покалывать, свидетельствуя, что у кое-кого заканчивалось терпение. Поэтому я быстренько замотала ладонь в бинт, подумав, что из такой ранки кровотечение и само остановится через несколько минут, вернула целостность чашке, убрала с пола лужу кофе и даже не переодевшись помчалась на улицу, чтобы переместиться в нужное место.
Том накануне сообщил мне точный адрес, так что я смогла без проблем «прыгнуть» к его особняку, и увиденное заставило меня на минуту замереть на месте. Честно говоря, я до последнего не верила, что он мог купить действительно старинный особняк. Большой дом — да, возможно, очень большой дом в несколько этажей наподобие того коттеджа на побережье, в котором мы остановились в феврале, но… не такое.
Четырёхэтажный особняк располагался посреди вересковой пустоши, окружённый чёрной кованой оградой с массивными воротами у подъездной дорожки. Поскольку было уже семь вечера, то алое солнце постепенно заходило за горизонт, окрашивая здание, выполненное в готическом стиле в виде буквы «П», в кроваво-красный. Не меньше сотни окон смотрели на меня отражённым солнечным светом, а два крыла уходили за фасад, так что так сразу оценить размеры «дома» было довольно трудно. По левую руку в полукилометре от главных ворот яростно разбивались о скалы морские волны, а в воздухе отчётливо ощущалась морская соль. Вообще, как такового побережья здесь не было: утёс, на котором располагался особняк, резко заканчивался крутым обрывом высотой в несколько десятков метров, а внизу ничего, кроме обломков скал в бурлящей воде, не было.