Но долго мне наслаждаться поистине впечатляющим видом никто не дал. Неприятное покалывание в левой руке сменилось ещё терпимым жжением, и я, подумав: «Да иду я, иду, не ругайся…», вздохнула и легко коснулась палочкой ворот. Они бесшумно открылись, пропуская меня на территорию здания, и я быстрым шагом направилась в сторону главного входа, а гравий под ногами ненавязчиво шуршал при каждом шаге.
По обе стороны от дорожки была живая ограда из кустарника, только-только начавшая зеленеть. За ней были лужайки, среди которых располагалось два симметричных фонтана, а поодаль, уже ближе к кованому ограждению, росли вековые тисы и дубы, посаженные кем-то давным-давно… ведь вокруг дома была пустошь, и редкие деревья заметно выделялись на её фоне. Деревья точно были и за зданием, окружая его со всех сторон, но выяснить это наверняка времени уже не было: с каждым мгновением жжение в руке усиливалось, и я уже чуть ли не взбежала по мраморным ступенькам парадного входа, чтобы ворваться в холл.
Было глупо надеяться, что обстановка внутри была аскетичнее вида снаружи. Пол из чёрного мрамора, огромная хрустальная люстра, дававшая неяркий рассеянный свет, колонны в стенах в виде атлантов, держащих потолок на своих плечах, и две массивные лестницы, спускавшиеся со второго этажа и образовывавшие полукруг, завораживали. Наверное, я видела подобное только в своих любимых фильмах вроде «Гордости и предубеждения» и «Джейн Эйр» об Англии семнадцатого-восемнадцатого века, но я никак не думала, что когда-нибудь смогу увидеть что-то подобное в реальности и даже побывать внутри. Но эстетическое наслаждение перекрывало жжение, ставшее уже невыносимым, и я побежала вправо, в зал для совещаний, как выразился Том.
Точнее, массивная дубовая дверь открывала проход из холла в галерею, в которую открывалось множество дверей поменьше. Но здесь уже было не так светло, как в холле, и большинство дверей были наглухо закрыты, поэтому я быстро нашла нужное помещение по приоткрытой двери и полоске света. И едва я переступила порог комнаты, как боль в руке испарилась, словно её и вовсе не было.
Зал был довольно просторным, пусть и в четыре раза меньше холла. Когда-то давно это, скорее всего, была столовая, но сейчас Том вряд ли собирался давать званые ужины и поэтому использовал её под свои цели. По стенам, окрашенным в приятный тёмно-зелёный оттенок, были расположены портреты почтенных дам и господ, явно разных столетий, а в промежутках между портретами располагались канделябры со свечами, от которых в основном и шёл мягкий свет. Свет также давал и камин, находившийся в противоположной стене от входной двери, а в центре комнаты был массивный узкий прямоугольный стол с гладкой чёрной лакированной поверхностью, за которым сидело четырнадцать мужчин, одетых в чёрные классические костюмы и такие же чёрные мантии. И я в своём целительском костюме жизнерадостного лимонного оттенка была буквально белой (ладно, жёлтой) вороной.
Том, сидевший во главе стола и спиной к камину, первым заметил меня и вопросительно поднял бровь, но я тут же взяла себя в руки и вызывающе посмотрела в ответ, как бы говоря, что вот она, я, перед тобой, а про дресс-код меня никто не предупреждал. На красивых губах от моего «ответа» промелькнула едва уловимая усмешка, а после Том молча указал взглядом на одно пустое место в середине стола между двумя мужчинами, с которыми я действительно была шапочно знакома, ведь они учились на одном курсе с Томом. Его дружки же смотрели с явным недоумением, когда я в абсолютной тишине прошагала к своему месту, но вот я чуть не упала в обморок, когда увидела, кто же сидел прямо передо мной по другую сторону стола.
Наверное, я бы так весь вечер и просидела в ступоре с открытым ртом, если бы по правую руку от меня не закашляли для привлечения внимания, а Дерек вдруг с прищуром посмотрел на мою правую ладонь, замотанную в бинт, сквозь который просочилось несколько капель крови. Том тоже быстро заметил бинт на моей руке, но я тут же убрала обе руки под стол, чтобы больше не привлекать к себе внимания. А во взгляде угольно-чёрных глаз читалось: «Я обязательно разберусь с тобой по поводу руки, но позже».