— Так откуда ты там, говоришь?
— Из Новгорода, — настороженно выдохнула я, испугавшись не только взрыва окна, но и резких перемен в настроении Тома.
— Это где? — непонимающе спросил он.
— В России.
— В России? — удивлённо переспросил Том, сделав шаг вперёд, а затем вновь скрестил руки на груди. — Ты имеешь в виду Советский Союз, который воюет сейчас с Германией?
«Твою мать… — выдохнула я, обречённо закрыв глаза. — Мало того что я оказалась в чужой стране, так ещё и не в своём времени…»
— Какой сейчас год? — без единой эмоции в голосе спросила я, и Том, всё ещё внимательно изучая меня, сказал:
— Сорок второй, Лэйн… или как тебя там?
— Кейт, чего уж мелочиться… — проворчала я, переделав своё имя на западный манер. — Где я?
— В Лондоне. В сиротском приюте. И я понятия не имею, как ты здесь оказалась, раньше мы не общались, если что, — всё в прежней, надменной манере ответил Том, а я буквально чувствовала, что он здесь местный королёк.
— Блять… — проскулила я, осев на пол, совершенно не зная, что делать дальше. Он же усмехнулся и ядовито заметил:
— Надо же, как грубо. Ладно, я пошёл… Кейт. Удачи!
— Нет-нет, подожди! — взвизгнула я, сразу вскочив на ноги, едва Том сделал первый шаг. — Ты что, не видишь, у меня жизнь на глазах рушится, как ты можешь просто уйти отсюда?!
— Легко, — хмыкнул он, но я уже догнала его и схватила за руку.
— Нет, постой-ка! Ты должен помочь мне! Неужели в тебе нет ни капли сочувствия?!
— Нет, — на мгновение задумавшись над моим риторическим вопросом, ответил Том, но я сдаваться не собиралась.
— Ты не можешь уйти! Мне сейчас очень нужна моральная поддержка! У тебя есть девушка?
— Нет, — ещё больше изумившись, повторил он прежний ответ, и я оценивающе взглянула на него и спросила:
— Значит, ты по мальчикам?
— Что? — вежливо выдохнул он, и только когда на его красивом лице вырисовалась гримаса гнева, я поняла, что Том догадался о сути моего вопроса. — Мне не интересны ни те ни другие, — холодно и невероятно ядовито процедил он, вырвав запястье из моих рук, и я буквально взмолила:
— Стой, не уходи! Слушай, мне вообще неважно, кто там тебе нравится или не нравится…
— Мне никто не нравится, и тема закрыта, — отрезал Том, и я сразу поддакнула:
— Да, конечно, всё ясно. Просто ты можешь постоять вот здесь, — я отвела его поближе к выбитому окну и подальше от спуска с чердака, а сама отступила от него на несколько шагов и сказала: — Вот, стой здесь. Всё, что от тебя требуется, — это стоять, кивать с периодичностью раз в полминуты, делать вид, что тебе интересно, и искренне жалеть меня, а когда я подам условный сигнал…
Я подняла большой палец правой руки, и он опять недоуменно изогнул бровь.
—…ты скажешь: «Да, конечно, мне очень жаль, что так получилось, это ужасно». Всё ясно?
— Нет, но тебе же это неважно, да? — скривившись, сказал Том, и я красноречиво посмотрела на него в ответ и проговорила:
— Да, мне это неважно. Итак. Я ШЕСТЬ, ШЕСТЬ, вашу мать, грёбаных лет проучилась в меде, в итоге мне не хватило каких-то два чёртовых балла до ординатуры по неврологии, и я целый год, ГОД, проработала в селе участковым терапевтом! Целый чёртов год бабки с гипертоничкой имели мне мозги с восьми утра и до пяти вечера, а если им было скучно, то они вызывали меня ещё и по ночам, как какую-то проститутку! Пить таблетки? — Не, не слышали!
Я эмоционально вздёрнула руками, а Том в это время замер словно восковая кукла и боялся пошевелиться, но мою гневную тираду было уже не остановить.
— А ещё я была единственным, ЕДИНСТВЕННЫМ, КАРЛ, молодым врачом на ближайшие тридцать километров, и ко мне ползла вся нечисть, какая только могла доползти! А фельдшер, гад, пил не переставая, и я была одна на всю эту нежить, которая в махровые девяносто лет чувствовала себя лучше, чем я в свои двадцать! Они целый год пили мою кровь и имели «пер ректум»[1]! Я принимала роды у коровы, чтоб ты понимал всю мою безысходность! У КОРОВЫ, КАРЛ! А всё почему? Правильно, потому что ветеринар ушёл в запой с фельдшером! Слава богу, всё обошлось. А потом, когда все об этом узнали, ко мне поползли настоящие роженицы! Я, мать вашу, участковый терапевт, роды видела один раз за всю учёбу и то мельком, но акушерка же тоже пьёт, а как они в город поедут на сохранение, тут же муж сразу в запой уйдёт и переспит с соседкой?! ТЫ ЖЕ ВРАЧ! ТЫ ДАВАЛА ГИППОПОТАМУ!
Немного переведя дыхание, я зло посмотрела на своего нового знакомого, словно это он был виноват во всех моих проблемах, а затем продолжила изливать желчь: