— Да, это так, — тут же подтвердил Эйвери, и с Дерека мигом спали все «обвинения». — Этот Грюм уже несколько недель капает на мозги старику Краучу, что мы идём по ложному следу, и, судя по всему, Крауч уже почти сломался. Но если мы будем искать убийцу по палочке, то это будет ещё труднее, чем найти редкую тропическую змею… это тупик, Крауч и сам это понимает и, скорее всего, со временем просто замнёт это дело. Если, конечно, не будет повторных случаев…
— Не будет, — безразлично бросил Том. — По крайней мере, в вашем отделе, Эйвери, о них точно не узнают… Малфой, Блэк, а что у нас творится при совете министра?
Этих двоих я знала ещё со школы, и они тоже припомнили меня и периодически бросали на меня полные подозрения взгляды, ведь во времена их учёбы я была малявкой-недотёпой, да ещё и училась на Пуффендуе. И пусть теперь я была целителем и ценным специалистом, как Дерек, но у него была безупречная чистокровная родословная, а я о своём происхождении не знала ничего. И всё же Малфой, набрав в лёгкие побольше воздуха, приготовился докладывать своему «лорду», как тут со стороны галереи послышался стук женских каблуков.
Мужчины за столом снова переглянулись, никак, видимо, не ожидая, что я буду не единственной особой женского пола на их крайне важной деловой встрече. Том же снова усмехнулся и невозмутимо посмотрел на входную дверь, и спустя полминуты она распахнулась, а на всю столовую раздался давно забытый мной голос:
— Том! Как я рада тебя видеть!
В этот раз дружки Тома открыли рот не из-за вычурности наряда, как это было со мной, а от непередаваемой красоты гостьи. Элеонора Фоули к своим тридцати годам была прекрасна: тонкий стан, пышная грудь, длинные струящиеся серебристые волосы до самой поясницы и обтягивающее платье пронзительного синего оттенка, подчёркивающее небесно-голубые глаза. Если бы в волшебном мире существовали эльфы из сказок, то Элеонора явно была бы одной из них, настолько её красота была неземной. И ни один мужчина не мог перед ней устоять.
Растянув пухлые, ярко накрашенные губки в широкой улыбке, Элеонора буквально подлетела к Тому, села к нему на колени и страстно впилась в губы, нисколько не стесняясь людей вокруг. Я же на мгновение выпала в осадок, заметив, что Том приобнял её и ответил на поцелуй, и даже почувствовала лёгкий укол гордости.
«Вот сволочь, — протянула я про себя, стараясь сохранить маску безразличности, ведь пока никто из дружков Тома не знал, что мы с ним вообще-то живём вместе и у нас есть семилетняя дочь, поскольку ни одного из них я не видела уже лет десять, не меньше. — Но так даже будет лучше… теперь уж я точно выгоню тебя из своей постели греть простыни Элеоноре!»
В столовой повисла гробовая тишина, а когда голубки вдоволь насладились близостью друг друга, то первым человеком, на которого посмотрел Том, когда отстранился от Элли, была я. Но я непроницаемо посмотрела в угольно-чёрные глаза и перевела взгляд на Дерека, в глазах которого впервые за вечер было ошеломление и немой вопрос, ведь он-то знал правду в отличие от остальных! Но я лишь демонстративно закатила глаза и выпрямила спину, показывая этим, что мне плевать на увиденное. Чего-чего, а прилюдных скандалов я точно закатывать не буду, да и клятвы верности мне никто не давал, я вроде как сама предлагала своему… школьному знакомому завести любовницу, пусть и в шутку. Но пускай эта двуличная мразь попробует ещё хоть что-то сказать по поводу меня и Дерека… который тоже в действительности оказался тёмной лошадкой!
Дерек усмехнулся моей реакции и задумался о чём-то своём, а Элеонора, повернувшись на коленях Тома лицом ко всем остальным, первым делом заметила меня и громко воскликнула:
— Китти! И ты здесь? Надо же, какая неожиданность!
«Да уж, неожиданность, точно подмечено», — ядовито подумала я, фальшиво улыбнувшись бывшей «подружке», а та снова проворковала:
— Ничего себе, ты теперь целитель… Том, сладкий, а разве ты не хочешь, чтобы вокруг тебя были только чистокровные волшебники?
«Да, Том, сладкий, что там по поводу моей родословной?» — так и подмывало меня повторить вопрос Элеоноры, копируя её манеру говорить, но вместо этого я про себя проговорила его, неотрывно смотря в угольно-чёрные глаза, а на моих губах расцвела ядовитая улыбка. Всё-таки пусть Элеонора была первой красавицей, и мне было с ней абсолютно не тягаться, но какой же она была докучливой! И я прекрасно знала, как это бесило кое-кого.