— А как в это ввязалась ты, Кейт? — шёпотом спросил он, а его спокойствие через касания передавались и мне. Но тут моя левая рука будто взорвалась от боли, и Дерек, заметив на моём лице гримасу, тут же с беспокойством спросил: — Что с тобой?
Вместо ответа я посмотрела на метку, пытаясь оттеснить боль на периферию мозга, но она затмевала разум, не давая даже что-то сказать.
— Твоя метка не связана с остальными? — изумлённо переспросил он, вглядевшись в своё предплечье, но я сквозь ручей слёз выдавила:
— Мне надо идти… прости, — и, сделав шаг назад, взмахнула палочкой и перенеслась к себе в прихожую.
Моя рука горела, боль пульсировала в предплечье, давая только мгновения, чтобы прийти в себя, а затем снова заполняла черепную коробку, не оставляя места ни для чего другого. Я понятия не имела, что от меня хотели, но в особняк Тома я возвращаться точно не собиралась и поэтому просто упала на стул в прихожей, моля высшие силы о том, чтобы эта пытка побыстрее прекратилась. И пытка действительно прекратилась, когда рядом со мной раздался тихий голос:
— Где ты была, Кейт?
Хотя боль в руке и ушла, но воспоминания о ней были ещё живы, и я с залитым слезами лицом обречённо посмотрела на Тома, стоявшего на пороге кухни. Он несколько минут пристально вглядывался в моё лицо, а затем вдруг подскочил ко мне и зло воскликнул:
— Кейт, где ты была всё это время?!
Не успела я пошевелиться, как сильная рука больно схватила меня за подбородок и насильно повернула мою голову так, чтобы я смотрела в угольно-чёрные глаза, а в следующую секунду Том начал бесцеремонно рыться в моих мыслях за день. Но как только он проник в моё сознание, адская головная боль тут же вернулась, и я из последних сил зажмурилась и закричала:
— Прекрати, мне больно! — его хватка чуть ослабла, и я содрогаясь в рыданиях прохрипела: — Хватит, мне больно… я боюсь тебя! Я тебя боюсь…
Поскольку мои глаза были крепко закрыты, то я не могла узнать, как же он отреагировал на мои слова. Мгновения тянулись одно за другим, виски пульсировали, а спустя десять вдохов я вдруг почувствовала горячие губы на своей мокрой от слёз щеке.
— Прости, Кейт… — выдохнул Том сквозь ещё один поцелуй, а затем добавил: — Иди ко мне?..
Я в ответ отрицательно покачала головой, но это ничего не изменило: сильные руки разом подхватили меня и куда-то понесли, и я, приоткрыв глаза, поняла, что Том пришёл в гостиную. Он сел в одно из кресел и крепко обнял меня, а я из последних сил попыталась отодвинуть воспоминания о боли как можно дальше на задворки сознания.
— Где ты была, Кейт? — уже более спокойно проговорил Том, легко касаясь губами моего лица и пропитывая их тем самым солью. — Я думал, что после собрания ты сразу же трансгрессируешь сюда, но когда я после разговора с Гарольдом Фоули пришёл к тебе, тебя здесь не оказалось… и я разозлился… прости меня.
Он аккуратно повернул моё лицо к себе и хотел поцеловать в губы, но я, только вспомнив о собрании накануне, тут же отвернулась, процедив:
— Не смей трогать меня, у тебя теперь есть кукла покрасивее!
Том напрягся на секунду от моего отказа, а затем вдруг тихо рассмеялся и крепко обнял меня несмотря на моё явное сопротивление.
— Значит, ты меня всё-таки ревнуешь, Кейт? — даже с каким-то подобием радости прошептал он, но я с силой упёрлась в его плечо, чтобы хоть чуть-чуть увеличить расстояние между нами, и снова процедила:
— Я не ревную, мне противно.
— Вот как, Кейт? А мне показалось, что это всё-таки была ревность… но ты сама виновата, что я весь вечер провёл с Элли… ты ведь никак не показала мне, что тебе неприятно. Одно твоё слово при всех, один твой злой взгляд, и я бы тут же оттолкнул её от себя и сел к тебе… а ты сидела с гордо поднятой головой и делала вид, как будто мы с тобой почти не знакомы…
— А что мне ещё оставалось делать? — возмущённо выдохнула я на такой поворот событий. — Твои дружки и так меня считают за паршивую дворняжку, не стоящую внимания, и Элли всем сегодня показала, что я даже мизинца её не стою! И…