Но не успела я отойти от кресла, как Том тут же вскочил с него, схватил меня за руку, притянул к себе и жадно поцеловал, а после посадил на письменный стол у окна, крепко сжимая руками мою грудную клетку.
— Надо же, у кого-то появилась самооценка! — насмешливо проговорил Том, нисколько не обращая внимания на мои полные злости попытки вырваться из его рук. — А десять лет назад ты такой смелой не была…
— Десять лет назад у меня не было за плечами столько опыта, как сейчас, — прорычала я, толкнув его в плечо. — И если тебе не нравится моя внешность, то ищи себе другую дурочку, у которой с этим проблем нет, даже искать долго не придётся! А я найду себе человека, которого будет всё устраивать…
— Не сомневаюсь, что ты его найдёшь, Кейт… — протянул Том, жадно поцеловав меня в губы. И как бы я ни старалась сопротивляться, но с каждой секундой это делать было всё труднее и труднее, настолько он отравил меня собой, настолько его поцелуи подавляли мою волю и затуманивали разум. — Но меня всё устраивает. У тебя замечательная женственная фигура, ничуть не хуже Элли, и я готов смотреть на твоё обнажённое тело часами…
С этими словами он стащил с меня верх от целительского костюма, затем стащил и низ, и теперь его горячие ладони касались моей голой кожи, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения. А когда в сторону полетело и бельё, то Том расстегнул ремень на брюках, чуть приспустил их и вошёл в меня, продолжая остервенело целовать.
— Кейт, ты обманываешь саму себя, когда говоришь, что тебе всё равно, — шёпотом проговорил он, замерев на месте, а я буквально горела от его касаний и поцелуев, от мысли, что он был внутри меня. — Это ведь такие простые слова… повторяй за мной: ты мне нужен…
Качнув бёдрами, он чуть глубже вошёл в меня, и я, крепко обхватив его за сильные плечи, выдохнула над самым ухом:
— Ты мне нужен…
— Умница, Кейт, это ведь так просто, да? — продолжил шептать Том, медленно двигаясь, а моё тело уже практически не подчинялось разуму и вторило его движениям. — Давай ещё раз… я без тебя не могу…
— Я без тебя не могу… — простонала я, и это была почти правда: моя зависимость от близости с ним была практически наркотической.
Том практически касался губами моего лица, так что я смогла почувствовать кожей его довольную улыбку. Темп движений немного ускорился, но всё равно оставался размеренным, а над моих ухом снова послышался бархатистый шёпот:
— Ещё, Кейт… я тебя люблю…
— Я…
Но те крупицы разума, оставшиеся в моей черепной коробке, оборвали фразу ещё в самом начале, и Том даже остановился и внимательно посмотрел мне в глаза, когда пауза стала слишком долгой. Только вот моё тело требовало продолжения, оно хотело, чтобы сильные руки раз за разом касались обнажённой кожи, оно хотело ощущать в себе человека рядом с собой. И поэтому я уже сама жадно поцеловала горячие чубы и выдохнула:
— Я твоя.
— Кейт, я говорил не… — попытался возразить Том, но я с небывалой пылкостью принялась целовать его, а руками обхватила его бёдра и чуть надавила, чтобы он снова проник глубже.
Том попытался сопротивляться мне, чтобы продолжить «разговор», но я прекрасно знала, что нужно было сделать, чтобы подавить его самоконтроль. Быстро расстегнув три верхние пуговицы на его чёрной сорочке, я ослабила узел галстука, стащила его с шеи, откинула в сторону и принялась остервенело целовать мертвенно-бледную кожу, больше похожую на мрамор.
— Кейт!.. — воскликнул Том, но его выдержка испарилась даже быстрее, чем моя воля, этому свидетельствовал нарастающий темп движений бёдер и сильные руки, хаотично сжимавшие моё тело.
— Я твоя, — уже громко повторила я и прикусила зубами нежную кожу на шее, а над моим ухом послышалось утробное рычание. — Я твоя, вся, целиком…
Это было последней каплей. Самообладание окончательно покинуло Тома, моего же хватало только на то, чтобы подавлять громкие стоны в абсолютной тишине заполненной ночной темнотой квартиры. На двери нашей спальни уже давно стояла заглушка, чтобы мы не разбудили Тессу по ночам и не мешали соседям, но вот в гостиной на столе мы занимались сексом впервые… так, как мы привыкли этим заниматься. И мои стоны всё равно срывались в крик, когда я чувствовала, что темп движений моего любовника всё нарастал.
Том в такие моменты абсолютно не отдавал отчёт своим действиям, его зрачки расширялись до такой степени, что полностью вытесняли радужку на периферию, будто он был под действием кокаина или ЛСД. Он был словно голодным волком, добравшимся наконец до заблудшей в лесу овечки, и ожесточённо, уже не помня себя вгрызался в её плоть. А я, будучи той самой овечкой, испытывала от этого предсмертный экстаз, добровольно отдавая всю себя опасному зверю. Мы оба горели в такие мгновения адским пламенем, и оба сгорали дотла.