— Какой? — переспросил Том, скинув с моих плеч пеньюар и усадив меня так, чтобы он оказался во мне. — Каким ты меня видишь, Кейт?
— Чудовищем, — выдавила я, крепко вцепившись в его плечи, хотя весь процесс теперь зависел в большей части от меня. — Я вижу тебя чудовищем, ты постоянно носишь эту маску, таким тебя видят все остальные… прекрасным ядовитым чудовищем, которое убивает без сожаления, которое подчиняет себе всё, что только может… чудовище, которому нужна только власть…
Том от моих слов замер и пристально посмотрел на меня, но всё же он не стал ничего говорить, давая мне возможность закончить свою мысль. И я, сглотнув, чуть приподнялась, обхватила руками его шею и поцеловала в губы.
— А иногда ты снимаешь эту маску. Когда ты занимаешься с Тессой, когда ты укладываешь её спать… сегодня с утра… в такие редкие мгновения ты настоящий, такой, какой есть. В такие мгновения ты человек с непростой судьбой, но всё же человек. И я готова идти за тобой таким… давай сбежим от всех? Я ради тебя откажусь от всего: от работы, от друзей, мы убежим куда-нибудь далеко-далеко, втроём… а ты откажешься от всех своих планов, от всех своих безумных идей… ради нас. Ты будешь просто человеком, будешь заниматься чем-нибудь… мирным, полезным, а я буду рядом с тобой, буду твоей… навсегда. Как ты этого и хочешь.
— Если я откажусь от своих идей, то это буду уже не я, — помрачнев, ответил он, а у меня с ресниц упало две слезы. — Это будет бледная тень меня… я так жить не смогу. Ты можешь быть с целителем, ты можешь быть одна… но добровольно быть со мной — нет… почему так вышло, Кейт? Почему именно ты перенеслась в моё время в сиротский приют? Почему я привязался именно к тебе? Почему я теперь не вижу своей жизни именно без тебя? Почему ты отдалась именно мне, хотя я причинил тебе столько боли? Почему родила от меня дочь, от которой я не могу оторваться так же, как и от тебя, потому что вы теперь — это часть меня? Она гипнотизирует меня своим взглядом, твоими глазами, твоим характером, но она… вылитый я. Тесса так похожа на меня, Кейт, и не только внешностью… она так похожа на того меня, каким я мог бы быть, не откажись от меня мать…
Слёзы покатились по моим щекам, ведь я не знала ответа ни на один прозвучавший вопрос. Мне было больно от осознания того, что это всё была жестокая насмешка судьбы, и что как бы мы ни старались, но наши прямые пересеклись лишь однажды, и больше они пересечься не могли. Как же было больно смотреть на чудовище, снявшего с себя маску и сидевшего передо мной с обнажённой душой, с истекавшей кровью грудной клеткой и бьющимся сердцем в ладонях, которое он протягивал именно мне. Но если я приму его, то со временем стану таким же чудовищем, как и он… с моего молчаливого согласия будут умирать люди, а я клялась себе, я клялась на вручении диплома врача, став целителем, что не причиню вред другому, что буду помогать людям… иначе это буду уже не я.
Это был тупик, глухой тупик, из которого не было выхода. Уравнение не имело решения, а ответ к задачке никак не сходился с эталоном. И мы оба это понимали. Мы оба понимали, что если кто-то из нас сдастся, то он умрёт, перестанет быть собой, и смысла в его смерти не будет абсолютно, потому что второй всё равно будет несчастен, даже добившись желанного. И всё же это будет потом.
В то прекрасное весеннее пятничное утро думать о смерти совершенно не хотелось. Не хотелось думать о мрачном будущем или непростом прошлом. Настоящее — неуловимый момент между вчера и завтра, песком струилось между пальцами, и в этом настоящем он был со мной. Рядом. Таким, каким он был глубоко в душе.
Ничего не ответив на его слова, я запустила руку в его немного спутанные после сна волосы, и Том зажмурил глаза, полностью отдавая себя текущему моменту так же, как и я. Я же принялась целовать его, как будто между нами не было ни моря слёз, ни пропасти, будто между нами не было ни угроз, ни убийств. Как будто мы были обычными влюблёнными, и у нас вдруг выдался один свободный день, чтобы посвятить себя друг другу. Я начала плавно двигаться, так, как он этого хотел, а он полностью отдал инициативу в мои руки, вдруг полностью отпустил себя и просто наслаждался близостью со мной, обнажив не только тело, но и душу. Отдав её на короткие мгновения в мои руки, зная, что я не смогу причинить ему вреда… только не я.
* * *
Честно говоря, не знаю, что представлял себе Том, когда я рассказала ему про поход в сиротский приют. Всё утро мы вдоволь валялись в кровати, встали с неё где-то ближе к трём часам дня, позавтракали-пообедали, собрали все ненужные вещи, а потом ещё зашли в обычную аптеку, где для меня был заранее отложен довольно крупный заказ. Всё-таки помогать деньгами приюту я немного побаивалась, ведь отлично понимала, что этих денег бедные сироты могли и не увидеть. С вещами помогала не только я одна, таких альтруистов, как я, было вполне достаточно, не то что в военное время, когда там жила я, и дети, в общем-то, жили в более благоприятных условиях, чем мы с Томом.