А вот с лекарствами была беда. Бесплатной системы здравоохранения в Англии не было. Были благотворительные организации и госпитали, но помочь всем и качественно они не могли, и понятно почему. Врачей вызывали в экстренных случаях, такие случаи потом рассматривались и оплачивались государством, но ведь жизнь не ограничивается только аппендицитом и крупозной пневмонией, верно? Поэтому я нашла для себя свою нишу помощи: я покупала средства первой доврачебной помощи — бинты, антисептики, многоразовые шприцы, вату, ненаркотические обезболивающие и жаропонижающие. Одна нянечка, Мэри, обладала медсестринским образованием, так что мы с ней поговорили, и я объяснила, какое лекарство, когда и в каких дозировках стоит вводить, да ещё и расписала всё в отдельной тетрадочке. И на крайний случай дала свой адрес, чтобы в совсем сложных случаях вызывали меня, правда, такое было лишь раз или два, никто не злоупотреблял моей помощью, понимая, что она может вполне быстро закончиться. В тот раз я впервые воспользовавшись немалым переводом Тома, который он сделал мне ещё зимой, чтобы купить нужные лекарства в немалом объёме. И аптекам заслуженная прибыль, и этот тиран сделает хоть одно доброе дело, пусть и через мои руки.
Только вот наш тиран никак, видимо, не ожидал, к какому именно приюту я приведу его после похода в аптеку.
— Что не так? — спросила я, заметив, что Том замер посреди тротуара в ста метрах от нужного адреса, только увидев вдалеке знакомые чугунные ворота и серое пятиэтажное здание с выбитым окном на чердаке, которое так никто и не удосужился починить… или выбил снова.
— Почему именно этот?! — воскликнул он, зло посмотрев на меня, но я только пожала плечами в ответ и сказала:
— Потому что я отлично знаю его адрес. И заметь, я тебя с собой не тащила, ты сам захотел пойти. Но если перехотел — можешь подождать меня на улице или в Косой аллее, я обычно долго не задерживаюсь там…
С этими словами я потянулась за объёмным пакетом, который Том всё это время держал у себя в руках, но в последнее мгновение он увернулся от меня и решительно зашагал в сторону сиротского приюта, а я тут же побежала следом. И всё же кое-чья решительность немного поубавилась, когда мы прошли через пустой дворик и вступили на первые ступеньки крыльца главного входа, но тут уже я проявила инициативу, взбежала по лестнице и позвонила в дверь.
В приюте знали, что я приду именно сегодня, пусть и ждали немного позже, ближе к семи часам, а не в пять. Но у меня был незапланированный выходной, поэтому я решила не тянуть кота за хвост, побыстрее закончить все дела и весь оставшийся вечер провести в компании Тессы, ведь я не видела её уже вторые сутки подряд.
— Кейт, как ты рано! — с порога воскликнула Мэри, как только дверь открылась, и нас пустили внутрь. — Проходи, я так рада тебя видеть!
— Привет, Мэри, — с дружелюбной улыбкой поздоровалась я с миленькой пухленькой шатенкой, одетой в простое серое рабочее платье, впрочем, как и все остальные сотрудники приюта. — Как у вас дела? Ты не против, что со мной пришёл ещё один человек?
— Нет, что ты! — беззаботно воскликнула та и сразу осеклась, как только Том перешагнул порог приюта, в котором прожил аж восемнадцать лет.
Нет, Мэри не знала Тома, она работала в этом приюте года три или четыре, то есть она уже не застала того момента, когда он ещё жил здесь. Но признать в гордом высоком красавце в дорогущем костюме и с массивным перстнем на пальце бывшего воспитанника этого приюта было невозможно. Редко когда люди из самых низов пробивались в сливки общества, а если и пробивались, то они старались всеми возможными способами скрыть своё прошлое. И Том тоже хорошо поработал над собой: его движения, манеры, даже взгляд — всё говорило о том, что он как минимум наследник богатого рода, а не юноша, лишившийся в свой день рождения матери и брошенный на произвол судьбы. И если я в своей довольно скромной и неброской одежде не сильно выделялась на общем фоне, то Том был ярким пятном, явно лишним элементом.
Мэри была настолько поражена появлением Тома, что так и замерла посреди небольшого холла, пол которого был выложен безрадостной белой и чёрной плиткой, будто в неё метнули Остолбеней. Я тоже немного растерялась, внимательно следя за реакцией Тома, от которого исходили волны неприязни к обстановке вокруг. Но нас всех смог отвлечь топот ног по лестнице и звучный голос, который я запомню на всю свою жизнь: