Девочки от такой новости ошалели не меньше меня, если такое вообще было возможно, но я, сглотнув, повернулась к нему и недоуменно посмотрела в глаза.
— Да… это мой муж… чина. Знакомый мужчина…
— Супруг, — твёрдо возразил Том, но я, похлопав глазами, мягко поправила:
— Почти… супруг… мы ещё пока не успели обвенчаться… — но Том с небывалой твёрдостью продолжал смотреть мне в глаза, а я тем временем выразительно посмотрела сначала на девочек, а потом на одиноко сидевшего в углу Питера, мол, публика не стоит таких стараний, да и вообще мы здесь не за этим. — Девочки, вы пока поиграйте, а мне надо посмотреть Питера…
С этими словами я аккуратно убрала руку Тома со своей талии, взяла у него лоток и пошла в сторону своего пациента, подумав про себя: «Хорошо, что этот разговор состоялся не при Моргане или моих коллегах на работе… вот было бы стыдно…»
— Питер… привет… меня зовут Кейт… я доктор… можно, я посмотрю твоё лицо?
Несмотря на то что я буквально подкралась, боясь вспугнуть мальчишку, но тот вдруг ощетинился и буркнул:
— Уходите, мне не нужна помощь… — и ещё больше уткнулся в свою книгу, хотя я мельком успела заметить, что правый глаз у него заплыл знатно, да и нос был искривлён… то есть Питер получил в драке порядочно.
Поджав губы, я посмотрела на Мэри, но та лишь жалобно посмотрела на меня в ответ, как бы говоря, что подхода к Питеру не нашла, а не насильно же его мазать мазью, в самом деле. Тяжело вздохнув, я присела на корточки и только открыла рот, чтобы снова попытаться уговорить Питера хотя бы чуть-чуть помазать мазью лицо, как тот вдруг закричал на всю комнату:
— Уходите, я не дам вам ничего делать! От врачей ничего хорошего, обойдусь! Убирайтесь!
Я от такой реакции чуть не упала на спину, а Питер вскочил со своего места и чуть не убежал прочь, если бы Том не ухватил его за плечо и не удержал на месте.
— Зачем ты накричал на девушку, она ведь хочет помочь? — жёстко спросил он, а в игровом зале установилась идеальная тишина, и все дети младшего возраста оторвались от своих игр и принялись следить за нами.
Но Питер оценивающе посмотрел на Тома и выплюнул:
— Знаю я её помощь… она сделает со мной то же самое, что они сделали с Джеймсом! — и попытался вырваться из стальной хватки Тома, только вот силы были явно неравны, и даже мне порой было очень трудно сопротивляться ему. Питер же, поняв, что так просто ему не сбежать, ещё раз дёрнулся и выкрикнул: — Отпусти меня, жалкий франт, тебе ни за что не понять таких, как я!
— Думаешь, не понять? — тихо, но вкрадчиво спросил Том, присев на корточки перед Питером, а я в это время с ужасом могла рассмотреть лицо бедняги, на котором не осталось живого места. Питер прищурил левый глаз, ведь правый даже не открывался, и гордо посмотрел на Тома, всё же не решаясь сорваться с места и убежать, а Том вдруг выхватил из его рук книгу и всмотрелся в название. — Хм… двадцать тысяч лье под водой, Жюль Верн… на тридцать второй странице этой книги порвана страница, на пятидесятой — жирное пятно в целый абзац сверху, а в конце, на корочке, чёрными чернилами написаны инициалы «Т. Р».
Том, не открывая книги, вернул её Питеру, и тот быстро пролистал на нужных страницах, и действительно: одна была порвана, а на второй было пятно. Добравшись же до конца книги и увидев названные инициалы, Питер уже ошеломлённо уставился на Тома, сделав определённые выводы, и Том усмехнулся в ответ, словно прочитав мысли мальчика.
— Том Реддл. Это мои инициалы. Я прожил в этом приюте восемнадцать лет, и в твоём возрасте очень любил читать. А эта книга была одной из немногих в шкафу рядом с тобой, ведь в моё время таких добросердечных людей, как доктор Лэйн, было очень мало… я таких вообще не встречал, кроме неё. Так что я затёр эту книгу до дыр и ещё оставил свои инициалы, чтобы она была… моей. Хотя сам ведь знаешь, ничего твоего здесь нет и быть не может… но так приятно обмануть себя, не правда ли?
Том как всегда говорил едва слышно, шёпотом, но в звенящей тишине вокруг его было прекрасно слышно. И особенно жадно к его словам прислушивалась я, потому что в такие редкие моменты, когда Том говорил что-то о себе, о своём детстве, своих слабостях… в такие редкие моменты он был человеком, и у меня сердце кровью обливалось, когда я вдруг представила на месте Питера такого же побитого маленького Тома, с любимой книжкой в руках и фингалом под глазом…
Во взгляде Питера сразу прибавилось уважения к Тому, он внимательно посмотрел на чёрный классический костюм, немного задержался на золотых запонках на рукавах чёрной сорочки, а затем посмотрел на массивный перстень с изумрудом, который Том с недавнего времени решил носить на безымянном пальце правой руки.