— Я предлагала тебе сегодня с утра пойти со мной по магазинам, — наконец прохрипела я, нарушив тем самым звенящую тишину.
— Я знаю, Кейт, — так же прохрипел в ответ он, чуть сильнее сжав мои плечи. — Ты не представляешь, сколько раз за этот вечер я пожалел, что не согласился уделить тебе несколько часов своего времени… дурак… ты была сегодня великолепна, от тебя невозможно было оторвать взгляда, но… такой тебя должен видеть только я.
Только Том мог сначала привязать меня к стулу верёвкой, а затем шептать комплименты… только в нём умещалось настолько противоречивое поведение, жестокое чудовище и умный парень, способный на человеческие чувства… Но не успела я снова погрузиться в свои мысли, как он резко развернул мой стул на себя, чтобы я теперь смотрела не на отражение в окне, а непосредственно на Тома, а моё сердце замерло на мгновение от неизвестности. Том же задумчиво посмотрел на меня с минуту, а после вдруг опустился передо мной на колени, аккуратно положил мою левую ногу к себе на плечо, что тонкая шпилька слегка упиралась ему в грудь, а сам обхватил руками уже моё бедро и коснулся губами его внутренней поверхности, чуть ниже линии чулок.
Я резко задержала вдох, а Том поднялся чуть выше и поцеловал кусочек голой кожи между краем платья и чулками.
— Твои чулки закончились, Кейт, а платье ещё не началось… — прошептал он, поднявшись ещё немного выше, и с моих губ сорвался тихий стон. — Что же ты делаешь?.. Я у твоих ног, я могу опрокинуть весь мир к твоим ногам, могу сделать тебя своей королевой… но вся ирония в том, что тебе это не нужно… тебе не нужен ни я, ни мир, ни корона… что же тебе нужно, Кейт?
— Свобода… — протянула я, горя каждый раз, когда его мягкие губы касались моей ноги. — Мне нужна свобода, отпусти меня…
— Нет, — выдохнул Том, а затем снял мою ногу со своего плеча, встал с колен и, подхватив меня на руки, посадил на стол и крепко прижал к себе. — Я могу дать тебе всё что угодно… себя, деньги, власть, могущество… но не свободу. Я никогда не отпущу тебя — ты слышишь? — никогда. Забудь об этом раз и навсегда.
«Забыла», — проговорила я про себя, истекая в душе кровью, а цепи только больше впивались в кожу рук и сдавливали горло.
Моё платье было настолько коротким, что его даже задирать было не надо, нужно было лишь немного наклониться или раздвинуть ноги. А поскольку Том крепко прижимался ко мне, то голой кожей я почувствовала, как мне в бедро упёрся весьма твёрдый предмет.
— Я просидел так весь вечер, Кейт, — прошептал Том мне на ухо, а я, сглотнув, вцепилась ему в плечи. — Ты можешь сколько угодно обвинять меня в том, что я не понимаю, как мыслят женщины, и будешь бесконечно права, но… я мужчина. И я знаю, как мыслят все остальные мужчины… и о чём они думали, сидя за столом вместе с тобой… умоляю, останови меня, иначе я залью кровью весь пол в своём доме… Кейт, только ты сможешь это сделать…
Я не сразу поняла, о чём меня действительно молил Том, но его глаза полыхали тем самым нездоровым огнём, а человек глубоко в душе явно проигрывал битву за управление разумом. Моё сердце сжалось от страха, не за себя, а за других, и я изо всех сил вцепилась в его плечи и поцеловала горячие губы.
— Они твои слуги, ты не можешь их убить, — шёпотом проговорила я, а сильные руки до боли сжали мою грудную клетку, не давая сделать глубокий вдох. — Они тебе верно служат, ты сам говорил, что почти у всех уже семьи, они не пойдут на это… — но несмотря на мои слова чудовище всё равно одерживало победу, и я ещё раз жадно поцеловала его и прошептала: — Я ни за что не посмотрю ни на одного из них, ты меня слышишь? Я так оделась только ради тебя, я хотела, чтобы ты меня приревновал и больше не звал на эти дурацкие собрания, а Элли перестала смотреть на меня, как на грязь. Это всё только ради тебя, никто другой мне не нужен… прости их, я знаю, ты сможешь… это я виновата, никто больше… если хочешь кого-то наказать — накажи меня, я это заслужила.
Я бесстрашно посмотрела в горевшие адским пламенем глаза, согласная на любую кару за свой поступок, лишь бы не пострадали другие люди. А Том обхватил горячими ладонями моё лицо, пристально вгляделся в моё лицо и сказал:
— Я знаю, что ты мне врёшь, но скажи это ещё раз… ты правда сделала это только ради меня?
— Да, — выдохнула я, и он яростно впился мне в губы, полностью вымещая на мне накопившуюся за вечер ярость.
Вдох, ещё один, и уже расстёгнут ремень брюк, и я чувствую внутри себя горячую плоть. Нисколько не сопротивляясь, я повторяла каждое его движение, отвечала на каждый поцелуй, через которые просачивались злость, гнев, бешенство… Я настолько погрузилась в этот бурлящий котёл эмоций, что не сразу услышала за спиной едва уловимый скрип двери, а Том напрягся и посмотрел за моё плечо.