Прижавшись к нему совсем вплотную, я набрала в лёгкие побольше воздуха и прошептала над самым ухом:
— Две тысячи галлеонов.
Тут же послышался судорожный выдох, от которого мои губы сами по себе растянулись в полную яда улыбку.
— Что-то не так, сладкий?
— Что-то я не заметил в твоём платье золотых нитей для такой цены… — шёпотом проговорил Том, но я слегка прикусила зубами мочку его уха и промурлыкала:
— Может, ты просто не туда смотрел?
— Может быть, — согласился он, крепко обхватив руками мою талию. — И на самом деле, мне не жаль купить тебе платье и за три тысячи, лишь бы ты была довольна… только вот будет жаль, если такая красота будет всё время висеть в шкафу, ты не находишь?
Услышав подобное, я отстранилась от Тома и недоуменно посмотрела на него.
— Неужели ты хочешь, чтобы я ещё раз пришла к тебе на собрание в таком виде?
— Нет, Кейт, у меня есть идея получше, — протянул он, а в угольно-чёрных глазах вдруг загорелся дьявольский огонёк.
Загадочно улыбнувшись, Том резко подхватил меня на руки, закинул к себе на плечо, а затем подошёл к моему шкафу, поставил меня на пол и принялся рыться в вешалках. А через несколько минут у него в руках уже была нужная вещь, которая так взбесила его вчера. Не церемонясь, он стащил с меня кремовую сорочку чуть ниже колена, отшвырнул её в сторону, а после натянул на меня обтягивающее чёрное платье, едва доходившее до середины бедра. Конечно, без тугого корсета на талии оно смотрелось немного не так эффектно, как вчера вечером, но Том довольно осмотрел меня с ног до головы и, притянув к себе, принялся жадно целовать.
— Если тебе так понравилось, я могу чаще надевать это платье на выход, — пробормотала я, отвечая на остервенелые поцелуи, и Том выдохнул:
— Кейт, в этой ночнушке тебя даже на кухню к Тессе отпускать нельзя. Я не хочу, чтобы у моей дочери перед глазами был такой пример, пойми меня правильно. А вот в кровати на такую тебя смотреть одно удовольствие… а раздевать — другое.
— Гад, — выдавила я, но в ответ послышался только смех.
— Завтра же закажешь второе такое, я хочу видеть тебя в нашей спальне только в этом! Каждый день! Ты ведь хотела меня порадовать, да, стерва? Я обожаю чёрный цвет, и длина для постели в самый раз!
— А если я откажусь?.. — возмущённо выдохнула я, как-то не ожидая, что моё же платье мести обернётся против меня. — Что ты со мной сделаешь? Опять верёвками свяжешь и отшлёпаешь?
Но когда я осознала, что же конкретно ляпнула, и захотела вырвать свой ядовитый язык к чертям собачьим, было уже поздно. Губы Тома медленно растянулись в широкой улыбке, а глаза загорелись тем самым безумным блеском, который, наверное, был вчера с утра у меня.
— Нет, ты не посмеешь!.. — последнее, что я успела взвизгнуть, прежде чем меня опять грубо закинули на плечо, а после Том опустился на кровать, уложил меня на живот поперёк своих коленей, а затем проговорил:
— Больше… не смей… появляться… на людях… без… приличной… одежды… упрямая… стерва! — сопровождая каждое слово довольно чувствительным шлепком по моим ягодицам, но на последнем слове он явно перестарался, и я громко вскрикнула:
— Ай!
— Понравилось, Кейт? — издевательски спросил он, и я, не веря, что меня только что отшлёпали как провинившуюся школьницу, с выпученными глазами помотала головой, и трудно было даже честно ответить, чего было больше — неприятного ощущения в области пятой точки или стыда. И скорее, больше всё-таки было именно стыда. — Если ты ещё хоть раз выйдешь за пределы этого дома полуголой, то я снова отшлёпаю тебя, и плевать, кто будет поблизости: мои слуги, твой начальник, министр магии или сама королева! Тебе всё ясно?
— Гад, да как ты мог?!
От возмущения у меня даже голос сел, а щёки запылали ярче свёклы. Том тоже, казалось, ошалел от того, что только что сделал, и на его лице зарделся румянец, но ревнивец быстро взял себя в руки и твёрдо сказал:
— Легко! И повторю ещё раз, если ты не будешь следовать моим требованиям в одежде!..
— Да ты себя слышишь?! У тебя даже к платьям есть требования, тиран!
— К твоим — теперь да, — сглотнув, согласился Том, и тут я чуть повернулась и почувствовала кожей бедра нечто твёрдое, и это была явно не пряжка от ремня.
— Извращенец! — прошипела я, а краска ещё гуще покрыла мои щёки. — И тебя это заводит?! Больной психопат!
— Это всё из-за тебя, стерва, — выдохнул Том и, опрокинув меня на кровать, с небывалой силой набросился сверху.
Я даже не успела расстегнуть его пиджак, Том сам резко потянул за полы, тем самым оторвав пуговицу на нём, и отшвырнул в сторону, а после ещё сильнее впился в мои губы.