Войдя внутрь, мы не повернули направо, как обычно, а пошли по лестнице в виде полукруга наверх, на второй этаж, а затем уже по другой лестнице на самый верх, на четвёртый. В воздухе на верхних этажах чувствовалась затхлость, хотя вокруг было на удивление не пыльно. Наверное, это был удел всех старинных домов, в которых никто долго не жил. Уже сама мебель, казалось, выделяла этот едва заметный аромат старины, а мебель вокруг была самая подходящая… Витиеватые ножки у стульев и комодов, причудливые звери и птицы на тканевых вставках, портреты, пейзажи, натюрморты в тяжёлых позолоченных рамах… создавалось впечатление, что вся мебель, попадавшаяся на глаза, стоит тут уже не одно столетие, повидала не одного хозяина, но ни один хозяин старинного особняка так и не решился сменить её… как будто на доме было фамильное проклятие, и никто просто не успевал сделать этого.
От разыгравшейся фантазии я нервно сглотнула, а Том тем временем привёл меня в одну из комнат, спальню, в центре которой была массивная кровать с тяжёлым изумрудным балдахином, неподалёку был туалетный стол из тёмного дерева с зеркалом, заключённым в оправу из пышных золотых роз, а вдоль стен располагались стулья, столики поменьше и массивные шкафы. И вот к одному из этих шкафов Том и подвёл меня.
Мельком взглянув на меня, Том усмехнулся в предвкушении моей реакции и распахнул створки шкафа. Но внутри ничего впечатляющего не было. На деревянных лакированных вешалках висели чёрные одежды, десяток, не меньше, но разглядеть, что это было, не представлялось возможным.
— На мне уже есть мантия, — вопросительно посмотрев на Тома, протянула я, не понимая, чем ему не угодила моя лёгкая тёмно-синяя мантия, так подходящая к голубому оттенку простого приталенного платья чуть ниже колена.
— Это не мантии, Кейт, а платья, — с ещё более заметной усмешкой пояснил Том, самостоятельно достав из шкафа одну вешалку, на которой оказалось платье насыщенного чёрного оттенка из шёлка с рукавами ¾ и кружевными вставками. Но длина была такая же, как и у платья на мне, то есть чуть ниже колена. Я уже по-новому оглядела остальные вешалки, прикинув, что платье в руках Тома было самым коротким, а он вдоволь насладился полученным результатом и повесил платье обратно в шкаф.
— Приложив немного усилий, я всё-таки узнал, где ты купила то чудесное… платье для сна, и связался с хозяйкой магазина, подумав, что оно было точно сшито на заказ. Мадам Таттин быстро вспомнила щедрую покупательницу, а ещё у неё внезапно сохранились все мерки, которые она снимала для твоего заказа, представляешь? Знала бы ты, как мадам Таттин была рада увидеть таинственного мужа-миллионера бедной девочки, которую она знает аж с двенадцати лет! В общем, я поблагодарил её за тот заказ, а ещё попросил сшить несколько… более приличных платьев. И чтобы ты не мучилась от выбора оттенков, они всего идентичного цвета — чёрного. Тебе нравится, Кейт?
— Ага… — находясь в шоке, протянула я, подумав, что кое-кто учёл все ошибки прошлого и наступать на одни и те же грабли второй раз явно не собирался.
— Чудесно! — воскликнул Том, плюхнувшись прямо в одежде на заправленную кровать. — И, Кейт, осталось полчаса, так что пожалуйста, поторопись, я очень не люблю опаздывать.
— А разве ты не спустишься в столовую и не подождёшь меня там?
— Зачем, Кейт? — рассмеялся Том моей растерянности, а после поудобнее улёгся на покрывале, положил под голову три подушки и закинул обе руки под затылок. — Все мои друзья уже давно должны были запомнить дорогу в столовую, а я хочу посмотреть на тебя… мне так нравится, когда ты переодеваешься!
«Сволочь…» — с отчаянием протянула я, чувствуя себя маленьким зверьком, которого хитрый хищник загнал в угол. И выбраться шансов не было вообще. Том ещё громче рассмеялся моему выражению лица, но я, взяв себя в руки, глубоко вдохнула и принялась рассматривать ассортимент… Бархат, кружева, атлас, шёлк, кашемир, велюр, батист… дорогие ткани, различные силуэты, вставки драгоценных нитей… платья были, конечно, шикарны, но у меня ведь не траур в конце концов!
«Ошибаешься, дорогая… — гаденько дало о себе знать подсознание, а я негнущимися пальцами взяла первую попавшуюся вешалку. — Пора проводить свою независимость и смириться с цепями… из чистого золота! Чувствуешь, как давят?»
Повесив бархатное платье обратно в шкаф, я ещё минут десять перебирала вешалки, но лучше того платья, которое мне вначале показал Том, так и не нашла. Том же с усмешкой следил за моими метаниями, но я решила не терять надежды и, повернувшись к нему, достала из рукава последний козырь.