Встав со стула, мы направились прочь из столовой в холл, а дальше по лестнице на второй этаж в тот самый кабинет, в который, похоже, бегала сегодня Элеонора. Кабинет, как и спальня, тоже был приведён в порядок, и у меня даже создалось впечатление, что хозяин дома проводил здесь намного больше времени, чем в комнате отдыха. Такая же просторная полутёмная комната, такая же массивная мебель из тёмных пород дерева, такие же тяжёлые изумрудные портьеры на окнах в пол, за которыми уже догорали угли заката. Я растерянно застыла на месте, разглядывая громадные шкафы, доверху заполненные книгами разной степени потрёпанности, а Том неслышно подошёл к одной из стен, отодвинул в сторону картину и взмахнул палочкой.
Негромкий щелчок сразу привлёк моё внимание, и я обернулась и увидела, как медленно открылась дверца сейфа в стене. Том осторожно достал из него небольшую продолговатую деревянную шкатулку и положил её на стол, а после взглядом приманил меня к себе, и я медленно подошла к рабочему столу и с трепетом ждала, пока шкатулку откроют. Том, заметив моё волнение, довольно улыбнулся, помедлил немного и вновь взмахнул палочкой.
Внутри на чёрном бархате лежала золотая чаша, похожая на маленький кубок. Извитые ручки крепились к бокам с двух сторон, над ножкой было небольшое утолщение с орнаментом в виде чешуи, а на самой чаше было выжжено изображение маленького зверька в траве. Но в целом ничего необычного я в этой чаше не заметила — кубок как кубок, примерно из таких же мы каждый день пили тыквенный сок в Хогвартсе. Поэтому, вдоволь насмотревшись на «реликвию», я вопросительно уставилась на Тома, и он сразу усмехнулся моему взгляду.
— Что, Кейт, не впечатлило? — догадался он, и я кивнула, снова посмотрев на чашу. — Ай-ай-ай, как же плохо ты знаешь историю своего славного факультета!
— А при чём здесь мой факультет? — удивилась я, всё же приметив в маленьком зверьке на чаше барсука. Том с показушным разочарованием покачал головой, а затем достал из шкатулки чашу и, держа её перед собой, начал говорить лекторским тоном:
— А при том, Кейт, что перед тобой сейчас — одна из реликвий, принадлежавшая самой Пенелопе Пуффендуй… ты ведь знаешь, кто хоть основал факультет, на котором ты проучилась целых семь лет?!
Поджав губы, я скривилась, поскольку основателя своего факультета я хорошо знала, но понятия не имела, что у неё была какая-то особая реликвия.
— А ты уверен, что она принадлежала именно Пенелопе Пуффендуй? — со скепсисом уточнила я, потому как барсук на чаше ещё ничего не значил.
— Уверен, Кейт, — твёрдо возразил Том, положив чашу обратно в шкатулку. — В отличие от некоторых, я не зря тратил свободное время, пока жил в Хогвартсе, и узнал много чего интересного не только про свою семью, но и про историю школы вообще…
— Дай угадаю, ты узнал это всё именно тогда, когда искал свою двадцатиметровую подружку, живущую в подвалах?
— Не важно, Кейт, когда я это всё узнал, — усмехнулся он моей колкости. — Важно то, что у каждого основателя Хогвартса есть своя реликвия. У Пуффендуй — это чаша, у Слизерина — медальон, у Когтевран — диадема…
— Но с чего ты взял, что именно эта чаша принадлежала самой Пуффендуй? Может, тебя обманули?
— Кейт, к твоему сведению, в моих руках побывало немало реликвий, и определять их подлинность я точно умею, — гордо возразил Том на моё неприкрытое недоверие. — А у этой ещё и хвост от чистокровной семьи, возможно, даже самих потомков Пуффендуй… это очень муторное дело, копаться в родословных, но хозяйка этой вещи отлично помнила историю своей семьи. Так что это — чаша Пуффендуй. А кое-кто — просто её неблагодарный ученик…
Меня немного смутила формулировка «хозяйка этой вещи», но я решила не лезть на рожон и уже по-новому взглянула на кубок. В целом он действительно мог принадлежать основательнице моего факультета, ведь пуффендуйцы всегда отличались скромностью, дружелюбием и трудолюбием, так что ждать от реликвии вычурности… было странно. Но вот что было ещё более странно, так это то, что этой реликвией заинтересовался слизеринец!
— А почему ты искал чашу, а не медальон своего предка? — задумчиво спросила я, но в ответ получила только молчание и едва сдерживаемую улыбку.
Округлив глаза, я уставилась на Тома, а он взмахнул палочкой, и из открытого сейфа по воздуху прилетела вторая шкатулка, уже поменьше. В этот раз Том не стал медлить и сразу открыл её, а у меня при виде золотого медальона в форме овала с гравировкой в виде змеи, изогнувшейся буквой S и инкрустированной изумрудами, вырвался полный ошеломления восклик: