— Охренеть!
— Честно говоря, такой реакции я ждал десять минут назад на чашу! — звонко рассмеялся Том, а у меня в голове не укладывалось, что передо мной лежали целых две реликвии основателей Хогвартса. — Кейт, может, это знак, и ты в душе слизеринка? Никогда не любил эту шляпу, она же Гриффиндора…
— Но где ты их взял?! — воскликнула я и, не удержавшись, протянула руку и взяла в руки золотой медальон, оказавшийся довольно тяжёлым для украшения на шею… но Салазар Слизерин был мужчиной, верно? Что ему стоило таскать на себе такую тяжесть каждый день?
— Этот медальон передавался из поколения в поколение в моей семье, — негромко проговорил Том, неотрывно следя за тем, как я с любопытством разглядывала реликвию у себя в руках. — Моя мать, когда сбежала из дома с маглом, прихватила его на всякий случай… чему дед был очень недоволен. Думаю, он больше горевал по потере медальона, а не единственной дочери. А когда мой отец закономерно её бросил и сбежал в родительский дом, она, спасаясь от нищеты, продала его за бесценок… а выкупила его женщина, по иронии судьбы оказавшаяся хозяйкой чаши Пуффендуй… представляешь? Я как-то наведался к ней в гости, чтобы забрать своё, а чашу… взял в качестве компенсации, всё-таки нехорошо присваивать чужие реликвии, ты не находишь?
— Неужели? — хмыкнула я, гоня прочь мысли о судьбе хозяйки чаши… я точно не хотела знать её историю!
— Что ж, ты права, чаша тоже мне не принадлежит… но я посмеюсь над тем смельчаком, который посмеет пробраться в этот дом и украсть её у меня!
У меня по спине прошлись мурашки, потому как раз Том так охранял эти вещи, значит, они действительно были бесценны. Аккуратно положив медальон в шкатулку, я нервно сглотнула, а после взяла себя в руки и ехидно спросила:
— А ты не хочешь собрать всю коллекцию? Посмотри, половина уже есть, осталось совсем чуть-чуть…
Не успела я закончить предложение, как на весь кабинет раздался громкий смех, а у меня глаза на лоб полезли. Том же, согнувшись пополам, всё же притянул на стол ещё одну, самую большую шкатулку, и я, уже не дожидаясь, пока мне её откроют, сама откинула крышку и ошеломлённо уставилась на диадему, выполненную из белого золота в форме ворона, в теле у которого был массивный сапфир, а крылья инкрустированы бриллиантами.
— Чёрт возьми, а её ты где нашёл?!
Не веря своим глазам, я аккуратно взяла в руки диадему, а Том смахнул с глаз слёзы и подошёл ко мне поближе.
— Это отдельная история, Кейт, — чуть успокоившись, проговорил он, а я так и всматривалась в облик гордой птицы, распахнувшей крылья. — Когда я узнал про реликвии основателей, то загорелся идеей найти их… и с удивлением обнаружил, что факультетским привидением Когтеврана является… дочь Кандиды Когтевран, Елена… ты знала? — я мотнула головой, а Том, усмехнувшись, сказал: — Впрочем, не удивительно. Так вот, мне стоило больших усилий разговорить Серую даму, но у меня это получилось… там оказалась настоящая семейная драма! Мать гордилась своей диадемой, которая по слухам давала обладателю гениальный ум, а дочь позавидовала… и сбежала из дома, прихватив реликвию. Дочь долго скиталась, а когда мать была при смерти, то отправила за ней… человека, давно влюблённого в Елену, чтобы он уговорил дочь вернуться домой. Но ему это не удалось… и он, ослеплённый ревностью, заколол любимую… и с тех пор заковал себя в цепи и гремит ими в подземелье родного замка, назвав себя…
— Кровавым бароном!.. — воскликнула я, припомнив привидение другого факультета. «Вот это пазл сложился!»
— Всё верно, Кейт, это был Кровавый барон, — подтвердил Том, задумчиво всмотревшись в диадему. — А фамильная реликвия с тех пор считалась утерянной, никто ведь не знал, что с ней сбежала дочь Кандиды. Так она и лежала в лесу в Албании, зарытая глубоко в землю, пока не нашёлся человек, способный заметить неприметного призрака и… выслушать его. А потом ещё четыре месяца этот человек бродил по лесам крохотной страны и искал по рассказу то самое место… и нашёл же! Не хочешь её примерить, Кейт?
— Это намёк? — поджав губы, спросила я, поскольку Том сам говорил, что обладатель диадемы получит безграничный ум, и судя по его словам, мне как раз ума и не хватает. Но Том снова рассмеялся, а затем взял меня за руку и подвёл к зеркалу, висевшему между двумя массивными шкафами с книгами.
— Это всего лишь украшение, Кейт, — со смехом произнёс Том, взяв из моих рук диадему и надев мне её на голову. — И никакого гениального ума она не даёт, Кандида Когтевран просто от природы была очень умным человеком… и очень гордым. А мне как-то несолидно её носить, она же женская… смотри, какая красота!