Ненавидеть сил не было ни Дерека, ни Тома. Не было сил ни устраивать истерики, ни куда-то бежать. Что бы я ни делала — это было бесполезно, пустая трата сил, потому что исход совершенно никак не зависел от моих действий. Том же внимательно присмотрелся ко мне, а затем аккуратно опустил одну руку мне на талию, второй обхватил мою ладонь и сделал танцевальный шаг.
— Я выиграл, Кейт, — прошептал он, наклонив меня назад, а после приподнял и продолжил медленно кружить по тёмному залу. — Я выиграл, это победа. Англия моя, наложить Империус на магловского премьер-министра теперь ничего не стоит, я буду контролировать всё: и обычный мир, и волшебный. Этот мир теперь мой… и твой. Тёмный лорд взойдёт на невидимый трон и будет держать в железных цепях жалких, ничего не стоящих людишек, а рядом с ним будет его Тёмная леди. Рядом со мной будешь ты, Кейт. Моя королева… проклятых. Королева мертвецов.
Каждое слово, произнесённое невероятно тихо, шёпотом, резало сильнее ножа. Каждый шаг вальса под похоронный марш привычного мира отдавался болью. Том легко двигался, будто действительно слышал музыку, а я марионеткой в его руках вторила каждому движению, напрочь лишившись воли. Только мертвец мог принять этот титул, эту корону, которая шипами впивалась в кожу, царапая её до крови. И умом я понимала, что в глубине души я уже была мертва.
Примечание к части
[1] — Стату́т — правовой акт описательного характера.
Глава 35. Сделка
* * *
— Кейт?..
За окном мягко шелестел дождь, часы в глубине дома отсчитали час ночи, а я всё никак не могла уснуть и смотрела на стеклянные двери балкона, боясь пошевелиться лишний раз, чтобы не разбудить Тома. Но тихий бархатистый шёпот, вдруг раздавшийся за моей спиной, подсказал, что зря я беспокоилась всё это время, и Том тоже до сих пор не спал.
— М-м-м? — протянула я, повернувшись на другой бок к нему лицом, и сразу же встретилась с горевшими в темноте угольно-чёрными глазами.
— Помнишь… в тот день, когда ты узнала о переезде, и мы напились рома… ты сказала, что тебе есть о чём жалеть, кроме того, что ты нетрезвая проведёшь со мной ночь… Что это? О чём ты больше всего жалеешь в своей жизни?
— И этот вопрос не даёт тебе покоя во втором часу ночи? — удивлённо подняв брови, прохрипела я, и Том тихо рассмеялся.
— Да нет, просто не могу заснуть, не знаю, почему… так что?
— Господи, и как ты вообще помнишь, что я там тебе сказала, ты же выпил не меньше меня, если не больше?..
— Кейт, алкоголь влияет на мою оценку окружающего мира и самоконтроль, но никак не на память, — усмехнувшись, заметил он, а я улеглась поудобнее и положила руку под подушку. — Так что я помню до мельчайших подробностей всё, что творилось в ту ночь, и твои слова тоже…
Сделав паузу, Том выразительно посмотрел на меня, и я отвела взгляд в сторону, на комод. Шелест дождя и вой ветра окутал нас, словно невесомый газовый платок, и совершенно не хотелось нарушать тихий плач осени. И всё же спустя какое-то время раздумий я тяжело вздохнула и начала вполголоса говорить:
— Больше всего на свете я жалею о том… что в свой самый первый день в теле Элли вывалила все свои эмоции именно на тебя.
Сказав это, я снова повернула голову и посмотрела на Тома, но в угольно-чёрных глазах читалось недоумение.
— Я… знаешь, мне тогда казалось, что это всё очень реалистичный сон, — тихо пояснила я, проматывая в голове тот самый день. — Что это всё неправда, понарошку. Да, ощущения были реальными, люди были реальными, но краем сознания я всё равно надеялась, что вот-вот проснусь в своей постели и пойду на работу, а вечером расскажу Аньке про это, и мы вместе посмеёмся… И поэтому я тогда и не стеснялась тебя, а зачем, если это всё нереально? Я… в прошлой жизни никогда не набрасывалась на незнакомцев, ты не подумай, а то, как я разговаривала с тобой… обычно мы так вели себя в своей маленькой компании, это было в порядке вещей.
Я снова вздохнула и посмотрела перед собой, а Том терпеливо ждал, пока я продолжу развивать мысль.
— А ещё Элли сопротивлялась моему вмешательству в её сознание… у меня была такая каша в голове, но это сейчас я понимаю всё это, а тогда… я просто… шла на поводу у эмоций. И первым человеком, на ком я сорвалась, был ты. А я же могла вывалить всё это на кого угодно! Да на ту же миссис Коул! Ну и пусть бы меня отправили к психиатру, но я же врач и знаю, чем врачи-психиатры руководствуются, когда собирают анамнез! Успокоившись, я бы смогла доказать, что вменяема, а мои слова просто списали бы на детские фантазии. Далеко не каждому человеку ставят психиатрический диагноз, когда он мелет чушь, психиатры — люди странные, конечно, но не изверги, как их порой показывают в книгах или фильмах…